Литургия в наушниках смолкает, и на полсекунды ты остаёшься в тишине. Ровно на удар сердца — столько Город считает допустимым для одиночества. Потом мир возвращается в мелочах.

Щелчок в стене — запаздывает сервопривод. Ты знаешь этот звук, он приходит каждое утро. Его не чинят, погрешность в пределах нормы. Вентиляция перенастраивает поток воздуха, и по комнате проходит тёплая волна. Пол под ногами чуть пружинит, компенсируя ночную нагрузку сектора.

Ты встаёшь. Пол холодный, как и всегда.

Утро

В зеркале — ты. Без макияжа, без интерфейсов, с лёгкой синевой под глазами. Камеры в этом зеркале нет: это старая модель, сертифицированная до последнего апдейта ACRA. За это её и любят. Ты смотришь на себя секунду дольше положенного. Индикатор в углу комнаты мягко желтеет. Ты отводишь взгляд.

Коридор жилого блока пахнет чистящим раствором и вчерашней едой. Кто-то уже ушёл на смену, кто-то ещё спит. Двери не хлопают — они втягиваются в стены с одинаковым шипением, словно город дышит через них.

У стены лежит детский ботинок. Маленький, с треснувшей подошвой и наклейкой с персонажем старого мультфильма, ещё довоенного. Потерянные вещи здесь сначала ждут — обычно система даёт сутки. Иногда двое, если индекс семьи хороший.

На повороте старик чинит панель освещения. Он не техник, просто твой сосед. Он знает, как. Его пальцы медленные, но точные. Панель мигает, выравнивается. Он улыбается сам себе. Камера в потолке фиксирует действие, но не вмешивается. Полезное отклонение.

Лифт приходит быстро. Внутри тесно: трое, потом ещё двое. Никто не здоровается. Это не грубость, просто не принято — в здании больше пятидесяти этажей, со всеми не поздороваешься. На табло мигают уровни. Ты чувствуешь лёгкое давление в ушах: гравитационный колодец берёт разгон. Кто-то рядом сглатывает.

Лифт пахнет пластиком и чем-то сладким: кто-то ел здесь синтетический персик. На стене выцарапано имя. Буквы неровные, неглубокие. Их зашлифуют к вечеру, но пока они есть. Ты читаешь их машинально, как надписи на старых партах.

Двери распахиваются и выпускают тебя на улицу.

Улицы

Здесь уже оживлённо.

Люди идут потоками, как вода в каналах. Кто-то несёт контейнеры с питательной массой, кто-то инструменты, кто-то ребёнка, прижав к себе чуть крепче, чем нужно. На стенах бегут служебные объявления: смены, нормы, напоминания о чистоте кода. Реклама встроена аккуратно, не кричит — она знает своё место. Как и все тут.

Ты покупаешь кофе. Синтетика, кофеина меньше нормы, но вкус узнаваемый. Стаканчик тонкий, почти бумажный, и тепло проходит сквозь него в ладони. Продавец кивает — не тебе, системе. Его глаза усталые, но живые. Он работает здесь давно. Слишком давно, чтобы мечтать о верхних уровнях, но ещё недостаточно, чтобы его списали.

Первый глоток. Вкус ровный, нейтральный, без сюрпризов. Такой, каким должен быть. Кофе здесь не для удовольствия — он нужен для начала дня.

Ты выходишь на галерею. Там идёт дождь.

Вода спускается потоками. По панелям, по рёбрам, по дренажным каналам. Капли собираются в тонкие ручьи и исчезают в решётках. Город пьёт эту воду, фильтрует, перерабатывает, возвращает. Это замкнутый цикл. Как и всё здесь.

Химический состав осадков меняется по сезонам, но непрерывность — константа. Дождь здесь не приносит облегчения, не дарит чистоты. Он просто есть. Как город. Как ты.

Ты смотришь с галереи вниз на чьё-то небо.

Слои. Свет. Тени. Где-то вдали движется маглев — плавно, почти беззвучно, словно по велению мысли. Где-то ниже слышен смех — настоящий, резкий, не отфильтрованный. Он быстро тонет в шуме, но ты успеваешь за него зацепиться, как за выбивающуюся из потока деталь.

На среднем уровне дети бегут к школе. У одного самодельный значок на куртке — кривой, нелегальный. Его не заметили. Пока.

Рядом женщина спорит с терминалом. Система не пускает её выше на один уровень. Она устала, но держится. Город это видит. Город это запоминает.

На углу мужчина чинит дрон. Дрон старый, с трещиной на корпусе. Мужчина разговаривает с ним вслух, как с живым: «Ну давай, не сейчас». Дрон оживает, взлетает на полметра, снова глохнет. Мужчина вздыхает и смеётся. Камера вдалеке делает пометку: эмоциональная устойчивость — удовлетворительно.

Мирабель

В Мирабели шумнее. Пахнет специями, потом, жареным тестом. Кто-то готовит на улице — нелегально, но это терпимо. Дети бегают между ног, играя в игру: кто первым добежит до отблеска полосы зональной разметки. Полоса сдвигается. Они смеются.

У лотка жарят что-то на синтетическом масле. Запах густой, живой. Продавец накрывает сковороду крышкой, заметив патрульную камеру, потом снимает обратно. Камера не реагирует. Утро ещё допускает погрешности.

Контрольная арка на переходе едва заметно вибрирует, когда ты проходишь. Подтверждение, что город тебя узнал.

Чем выше — тем тише

Больше воздуха, меньше следов. Полы чище, стены светлее. Люди говорят вполголоса. Здесь принято быть аккуратным, будто город слушает внимательнее.

В зелёной зоне воздух влажный. Листья блестят от конденсата. Вода капает с труб, и капли падают с разной высоты, создавая странный, почти музыкальный ритм. Кто-то сидит на полу у контейнера с рассадой и ест — медленно, с закрытыми глазами. Губы шевелятся. Молитва? Список дел? Здесь не отличишь.

Под куполом свет другой. Не солнечный — смоделированный. Идеальный угол, идеальная температура. Сады выглядят слишком правильными, но пахнут настоящей зеленью. Ты ловишь себя на том, что дышишь глубже.

Вдалеке, за белыми арками купола, возвышается Собор. Величественный, светящийся, всегда видимый краем глаза. Напоминание о порядке, о форме, о том, что хаос остался снаружи.

Некрополис

Ты спускаешься ниже.

В Некрополисе никогда нет тишины. Слышно, как капает вода, как скрипит металл, как трещат компенсаторы под километровой толщей бетона, как кто-то дышит за стеной. Ты умеешь отворачиваться и не смотреть. Это первый навык, который здесь приобретают все.

На стене фреска. Люди, солнце, открытое небо. Краска свежая.

Дальше ты не идёшь. Там слишком опасно.

Вечер

Твой день проходит, как проходят все дни. Работа, перерывы, снова работа. Город держит тебя в ритме, а ты держишь его на руках — своим присутствием, жестами, твоим ID, подтверждающим каждое действие.

К вечеру свет меняется. Не темнеет — Арк Сити не знает настоящей темноты — но смягчается. Рекламные панели приглушают яркость. Музыка в променадах замедляется. Город готовится к ночи, и ты готовишься вместе с ним.

В десять вечера — трансляция.

«День завершается, гражданин. Благодари за хлеб и кров. Признай ошибки дня и отпусти их. Libera nos a malo. Аминь».

Слова давно стали фоном, как гул вентиляции. Но иногда они вдруг пробиваются сквозь пелену усталости и мыслей. И ты думаешь: да, отпустить бы. Хотя бы попробовать.

После молитвы наступает время тишины. Не комендантский час, но город замедляется. Люди идут домой, в бары, к друзьям. Ночь в Арк-Сити — время, когда можно побыть невидимым.

Ты возвращаешься в жилой блок.

Коридор пахнет иначе — десятком ужинов, смешанных в один. Где-то играет музыка, приглушённая до предела. Кто-то смеётся за дверью — тихо, чтобы не потревожить соседей.

Детский ботинок исчез. Хозяин нашёлся или сутки вышли — ты не знаешь.

В комнате ты снимаешь обувь и стоишь у окна. Дождь продолжает стекать по стеклу. За полимером — огни других секторов, мерцающие сквозь воду. Арк Сити не старается быть красивым, но иногда ему это удаётся.

Ты ложишься. Пол под кроватью едва заметно вибрирует — город перераспределяет ночную нагрузку. Это похоже на дыхание. Большое, медленное, нечеловеческое. Ты закрываешь глаза.

Воскресенье

Пробуждение приходит до трансляции. Это редкость: обычно тело подстроено под ритм города. Но иногда что-то внутри просыпается раньше. Ты лежишь в тишине — настоящей тишине — несколько минут. Никто не требует, не ждёт.

Потом утренняя молитва, длиннее обычной. Музыка, хор, слова, которые знаешь наизусть. Сегодня они звучат иначе. Торжественнее. Или ты слышишь всё иначе.

Воскресенье — единственный день, когда город тебя не торопит. Люди идут медленнее, говорят громче, улыбаются незнакомцам. Система замечает, что воскресенье делает с людьми, и не вмешивается.

Ты идёшь в Зал Собрания. Не потому, что обязана, — потому, что хочешь. Ты не хочешь быть одна. Ты так делала всегда. Причины размываются, когда ты входишь внутрь.

Служба длится час. Ты сидишь среди людей, которых видишь каждую неделю и не знаешь по имени. Наставник говорит о служении, о месте, о потоках. Ты слушаешь, или не слушаешь, или слушаешь что-то другое: ритм голоса, дыхание соседки, шорох одежды.

Когда все встают для общей молитвы, ты встаёшь тоже. Слова выходят сами.

«Отче наш, сущий в небесах...»

Голоса сливаются. На несколько секунд ты не отдельный человек — часть чего-то большего. Это пугает. Это утешает. Это просто есть.

После службы ты остаёшься. Пьёшь чай с кем-то, чьё имя так и не спросила за три года. Вы говорите о погоде — о дожде, который не меняется, но всё равно обсуждается. О ценах. О том, что лифт в восьмом секторе барахлит. Это мелочи, но такие мелочи замечаешь.

Сбои

Это случается редко. Не сбой — сбои исправляют за секунды. Что-то другое. Момент, когда система словно отворачивается в другую сторону, и ты остаёшься одна.

Лифт приходит пустым и стоит с открытыми дверями дольше, чем должен. Ты заходишь. Он не трогается. Просто ждёт. Десять секунд. Двадцать. Тишина давит на уши.

Потом двери закрываются, лифт едет. Но эти двадцать секунд ты будешь помнить долго.

Или терминал не узнаёт твой ID с первого раза. Ты прикладываешь руку снова — ничего. Ещё раз. Экран мигает, будто думает. Ты стоишь перед закрытой дверью, мимо проходят люди, и никто не смотрит, потому что смотреть — значит замечать, а замечать — значит быть вовлечённым.

Терминал оживает, дверь открывается. Но на секунду ты почувствовала, каково это: не существовать для системы.

Или ты просыпаешься в три часа ночи и слышишь, как город молчит. Вентиляция работает, свет горит, всё на месте. Но чего-то очень важного нет. Чего-то, чему нет названия. Ты лежишь и слушаешь. Не ту тишину, которую город допускает между ударами твоего сердца. Другую. Тишину, которая существует сама по себе.

Утром всё возвращается к норме. Ты никому не рассказываешь. Что рассказывать? Город работает. Но ты помнишь это странное чувство присутствия тишины.

И вот что странно

Ты не чувствуешь ненависти.

Иногда — усталость. Иногда — злость. Иногда — желание исчезнуть между уровнями, раствориться в серых зонах, где индексы теряют смысл. Иногда — страх, настоящий, холодный. Страх, что однажды система тебя не узнает. Что ты станешь невидимой. Что город продолжит жить без тебя.

Но ненависти нет.

Арк Сити не ждёт твоей любви. Он просто не даёт тебе упасть.

Он кормит — не досыта, но достаточно. Он держит крышу над твоей головой — бетонную, тяжёлую, непромокаемую. Следит за тобой — не из любви, не из злобы. Просто следит. Потому что так устроен.

Любить этот город — не значит его одобрять. Не значит соглашаться с его иерархией, с классами, с системой, которая решает, кем тебе быть. Не значит прощать непростительное.

Любить этот город — значит видеть его таким, какой он есть.

Видеть ботинок у стены. Слышать смех сквозь шум. Чувствовать, как пол меняет фактуру под ногами. Знать, что кто-то выцарапал имя на стене лифта, и его сотрут, но сейчас оно есть.

Любить этот город — значит быть его частью. Даже когда не хочешь. Даже когда больно. Даже когда он не подстраивается под тебя.

Арк Сити живёт вокруг тебя. Не как идея, не как система — как совокупность мелких, несовершенных, повторяющихся жестов.

• Кто-то теряет ботинок. Кто-то чинит свет. Кто-то рисует солнце там, где его нет.
• Кто-то готовит на нелегальном масле. Кто-то смеётся в лифте. Кто-то молится — искренне, до дрожи.
• Кто-то выцарапывает имя, зная, что его сотрут.
• Кто-то стоит у окна и смотрит на дождь.

Ты допиваешь кофе. Стаканчик исчезает в переработке. Система благодарит тебя коротким импульсом.

Ты делаешь шаг.

Город подстраивается.

И жизнь продолжается.

Pater noster, qui es in cælis...
Fiat voluntas tua, in Arca sicut in cælis.
Libera nos a malo.
Amen.

История Арк Сити

При первом взгляде на Арк Сити может возникнуть ложное впечатление, что Город является воплощённым адом на земле и средоточием всего возможного человеческого зла. Но давайте взглянем фактам в лицо.

Арк Сити не возник из ниоткуда как чудовищная ошибка или каприз своих основателей. Он возник как рациональный и соразмерный ответ гораздо большему злу. Ответ на мир, который перестал работать.

Предпосылки возникновения Города

Представьте: за окном 2025 год. Два года назад ядерным взрывом в Найт-Сити завершилась Четвёртая Корпоративная Война.

Её прямым следствием стало Красное Время — период, когда из-за радиоактивного пепла, орбитальных ударов, огненных штормов, разрушения промышленных зон и пожаров на сельскохозяйственных угодьях небо над большей частью планеты на годы оказалось затянуто плотной красноватой пеленой. Иногда шли так называемые «кровавые дожди» — когда осадки вытягивали из атмосферы красную взвесь и осаждали её в виде липкой, тёмно-красной грязи, пугающе похожей на кровь.

Как минимум два года небо по всему земному шару имело зловещий алый оттенок, который постепенно свёлся к алым рассветам и закатам, остававшимся нормой в течение следующего десятилетия, вплоть до 2035. Мир выжил. Но изменился.

Политический ландшафт после Войны

Соединённые Штаты утратили статус сверхдержавы. Фактически страна превратилась в авторитарное государство, управляемое президентом Элизабет Кресс — бывшим топ-менеджером Militech, пришедшей к власти во время чрезвычайного положения в разгар Четвёртой Корпоративной Войны.

Вооружённые силы были реорганизованы в Combined Operations Groups (COGs), межвидовые боевые формирования. Они объединяли авиацию, флот, пехоту и бронетехнику. Их основной задачей была защита интересов федерального правительства и коридора BosWash (Бостон — Вашингтон). Часть COG'ов со временем откололась, превратившись в наёмные армии, квазигосударственные образования, или хорошо вооружённые рейдерские формирования.

К 2030 Новые Соединённые Штаты напоминали страну конца XIX века: федеральное правительство в Вашингтоне контролировало в основном «цивилизованный» Восток. Западнее Миссисипи их власть была номинальной.

Запад страны стал новым Диким Западом. От Сиэтла и до Мексики тянулась фактически никем неконтролируемая зона, где порядок поддерживался местным ополчением, корпоративными ЧВК и временными союзами.

На Тихоокеанском побережье возникла Тихоокеанская Конфедерация — рыхлый союз Северной Калифорнии, Британской Колумбии, Орегона, Вашингтона и Айдахо.

Именно в этих условиях группа небезразличных людей приняла решение создать в глубине Новых Соединенных Штатов хотя бы один устойчивый оплот цивилизации. Так родилась идея Арк Сити — аркологии, компактного города-организма, способного с оптимальными затратами ресурсов поддерживать миллионы жизней в достатке и безопасности в рамках ограниченной и контролируемой среды.

Основатели

Хартия Основателей была подписана в 2025 году. Основатели происходили с разных сторон политического спектра, и ради этого им пришлось на время отложить свои разногласия. История не запомнила, чьими усилиями они вообще сели за стол переговоров, но запомнила их имена:

Публично доступный текст Хартии высечен в камне в вестибюле Башни Вианни в Аркадии, где восседает городской совет во главе Контрольного Управления (ACRA).

Хартия Основателей, 2025

Принципы аркологии

Вианни опирался на принципы аркологий Солери:

• Сознательный отказ от разрастания города вширь в пользу компактности.
• Экономия ресурсов за счёт слияния функций и плотного зонирования.
• Зелёные этажи, системы фильтрации, солнечные купола, циркуляция воздуха и воды по биологически-совместимым каналам.
• Энергетическая независимость, переработка отходов, локальные производства, купольные агрофермы.
• Просчитанные маршруты движения, свет, звук, форма и цвет, всё подчинено идее: архитектура формирует общество.

Он мечтал о городе, где каждый чувствует себя частью целого — не бездушным винтиком в машине, но необходимой клеткой в живом организме. Он считал, что сложность — это необходимое условие жизни, а упрощение — это первый шаг к смерти.

Строительство, 2025 – 2033

Строительство Арк Сити началось в 2025 году на месте руин Детройта — города, который долгое время был символом провала индустриальной эпохи. Работы велись в условиях дефицита ресурсов, нестабильной внешней и внутренней политики, корпоративного давления и постоянных угроз извне.

Строительство началось с базовой платформы уровня 0 — первого самодостаточного сектора с жильём, инфраструктурой и коммуникациями. К 2027 были завершены первые индустриальные и аграрные купола. В 2029 была запущена сеть инфраструктурных шахт Dropshaft, обеспечивающих город геотермальной энергией.

С 2030 по 2033 шло активное возведение срединных уровней: появлялись образовательные, медицинские, рекреационные, а также первые этические пространства, спроектированные Ро как «зоны эмоциональной реабилитации». Город рос ввысь, обретал новые слои, новые контуры, новые ветви в своём растущем организме.

К 2033 году Арк Сити ещё не был открыт для массовой иммиграции, но уже функционировал в тестовом режиме. Внутри находились десятки тысяч строителей, инженеров, обслуживающего персонала и их семей. Город понемногу начинал жить.

Инцидент в Dropshaft 9, 2033

2033 год стал переломным. Во время инспекции инфраструктурной шахты Dropshaft 9, обслуживающей вертикальные транспортные и энергетические каналы, произошёл каскадный отказ систем. Скачок давления, сбой в гравитационном колодце и отказ аварийных протоколов привели к падению обслуживающего лифта.

Марко Вианни находился внутри.

Он лично спустился в узел вместе с ремонтной бригадой, настаивая на том, что система должна пройти стресс-тест без искусственного ограничения потоков. По официальной версии, произошёл несчастный случай, вызванный нестабильностью экспериментальной инфраструктуры. По неофициальной, — аварийные протоколы были сознательно упрощены, а часть ограничений не введена по настоянию самого Вианни.

Тела Марко и ещё семнадцати человек так и не нашли. Это была первая массовая смерть в Арк Сити. Город, ещё не открывшийся миру, уже убил своего архитектора.

Хардкодинг ценностей, 2033 – 2036

Гибель Пятого Основателя стала шоком. Впервые возникла реальная угроза остановки потоков: энергетических, транспортных, социальных. Паника среди населения, давление корпораций и страх перед повторением катастрофы вынудили Основателей действовать быстро.

Без идеолога, без архитектора будущего, оставшиеся основатели были вынуждены завершать проект в спешке. Гуманистическая составляющая проекта была отодвинута. Началась фаза стандартизации и оптимизации, которую историки назовут «хардкодингом ценностей».

В память об архитекторе в 2036 была открыта Башня Вианни. Изначально спроектированная как светский храм света и публичной ответственности, она стала штаб-квартирой ACRA — новой инстанции надзора, объединяющей в себе функции службы общественного порядка, этического контроля и социальной адаптации.

К 2036 году ACRA — Ark City Religious Authority — оформилась как надстройка над всеми процессами. Формально — для защиты граждан. Фактически — для защиты собственной структуры. С этого момента ценности Арк Сити больше не обсуждались. Они исполнялись.

Состояние к 2045 году

К 2045 году Арк Сити является полностью функционирующей аркологией. У города есть свои проблемы, но город живёт.

Арк-сити населён двумя с половиной миллионами человек. Потоки стабильны. Энергетический баланс положителен. Зависимость от поставок продовольствия извне составляет меньше 8%. Уровень насилия однозначно ниже, чем в любом другом мегаполисе NUSA.

Снаружи Арк Сити выглядит как чудо инженерной мысли и последний бастион порядка. Изнутри — как сложная, холодная и по-своему прекрасная система.

Город живёт слоями

Нижние уровни — плотные, шумные, перегруженные. Там живёт обслуживающий персонал инфраструктуры. Их мир ограничен рабочими маршрутами, упрощённым жильём и минимальным доступом к культурным зонам.

Срединные уровни — ядро жизни. Здесь находятся школы, медицинские комплексы, рынки, рекреационные зоны. Здесь ещё возможна иллюзия выбора.

Верхние уровни — пустынные, тихие, почти стерильные. Там обитают администраторы, аналитики, высшие касты специалистов и те, чьи индексы полезности находятся в зоне исключительной стабильности. Для них Арк Сити почти идеален.

ACRA присутствует везде. Система подсказывает, корректирует, ограничивает. Большинство граждан воспринимают это как должное. Они не помнят иного мира.

Арк Сити не является тоталитарным государством в привычном смысле. Здесь нет культа личности, массовых репрессий или публичного террора. Здесь есть тихий, повседневный контроль, встроенный в саму ткань быта.

И всё же — Арк Сити жив. В нём рождаются дети. В нём влюбляются. В нём создают музыку, верят, бунтуют, пусть и в узких коридорах допустимого.

Это не утопия. Но и не ад. Арк Сити — это компромисс, застывший в бетоне, коде и человеческих телах. Памятник попытке спасти цивилизацию ценой её ограничения.

Закон и порядок

Законодательство Арк Сити основано на соблюдении корневого Принципа: главной задачей системы является удержание её параметров в заданных границах стабильности. Каждый институт, правило, механизм и актор системы оцениваются именно с точки зрения Принципа.

Это означает, что тяжесть преступления определяется не страданием жертвы, а угрозой, которую деяние представляет для города как организма. Убийство бездомного в Некрополисе — досадный инцидент. Убийство техника на энергоузле — угроза потокам. Убийство функционера ACCD — покушение на саму систему.

Один и тот же акт может быть отклонением, проступком, преступлением или тяжким преступлением — в зависимости от того, кто его совершил, против кого, и где.

Формально Арк Сити всё ещё является частью Новых Соединённых Штатов Америки, поэтому наследует их классификацию преступлений. Но использует собственный подход к правосудию — подход, в котором справедливость подчинена стабильности, а милосердие измеряется в баллах индекса гражданского соответствия.

Класс и закон

В действующей правовой системе класс гражданина определяет всё:

Правило вертикали

Неукоснительно соблюдаемое правило судебной системы Арк Сити: преступление против гражданина более низкого класса снижает свою тяжесть на одну ступень за каждый класс разницы.

Нападение гражданина класса C на другого гражданина класса C — проступок. Нападение B на C — отклонение. Нападение B на D не рассматривается без специального запроса.

Убийство гражданином класса A гражданина класса D официально классифицируется как «несчастный случай» и не влечёт последствий, если не было свидетелей класса B или выше.

Это та версия справедливости, с которой живёт Арк Сити.

Индекс гражданского соответствия (ИГС)

ИГС — это стобалльная шкала, отражающая вашу ценность для системы. Он влияет на всё: доступ к уровням, доступные предложения работы, медицинское обслуживание, и на правосудие, в том числе. При вынесении приговора система учитывает вашу лояльность. Механически это выражается в броске d100:

• Результат ≤ ИГС — наказание смягчается на одну ступень.
• Результат > ИГС — наказание выносится по стандарту.
• Результат 96-100 — наказание ужесточается на одну ступень, система обнаружила отягчающие обстоятельства.

Для граждан класса A бросок не производится — их дела решаются иначе. Для граждан класса X бросок тоже не производится — они вне закона.

Ступени наказаний

От мягчайшего к суровейшему:

Отклонения

Отклонения не являются преступлениями. Они не влекут уголовного преследования сами по себе, но фиксируются системой и влияют на ИГС при накоплении.

Потеря и поиск работы

Каждый гражданин Арк Сити обязан приносить системе пользу, однако это не гарантирует пожизненной занятости. Увольнение не считается нарушением, но сразу переводит гражданина в состояние временной нестабильности.

Уволенный гражданин автоматически попадает на учёт в службу занятости при ACCD, после чего система назначает ему новое место работы. Назначение происходит автоматически и не предполагает обсуждения: бросаем 1d10. На 10 зарплата соответствует уровню Special Skill гражданина, при 2–9 она назначается на один уровень ниже, при результате 1 — на два уровня ниже.

Гражданин может попытаться найти работу самостоятельно, минуя систему, на свой страх и риск, но должен сделать это в течении двух недель с даты увольнения, или принять предложение службы занятости. Отказ и уклонение могут стать поводом для понижения индекса гражданского соответствия.

Импланты и регистрация

Арк Сити не запрещает имплантацию, но рассматривает её как фактор риска, подлежащий строгому учёту. Любые импланты с Surgery Code Minor или выше подлежат обязательной регистрации.

Регистрация означает, что гражданин соглашается на регулярное наблюдение, психоаналитическую оценку и технический мониторинг имплантов. Импланты с Surgery Code Major или Critical автоматически переводят гражданина в низший класс D независимо от прежнего статуса.

Проступки

Мелкие правонарушения, угрожающие порядку, но не стабильности системы.

Преступления

Серьёзные правонарушения, представляющие угрозу для граждан и функционирования города.

Тяжкие преступления

Деяния, представляющие прямую угрозу существованию системы. Рассматриваются в ускоренном порядке.

Процедура правосудия

Патрульный ACPD имеет право остановить любого гражданина ниже класса A для проверки ID. Проверка занимает время — данные запрашиваются с узлов, сверяются и подтверждаются. При подозрении в совершении преступления гражданин задерживается и доставляется в участок. Сопротивление при задержании является отдельным проступком.

Проступки: рассматриваются в течение 48 часов. Гражданин может быть освобождён под уплату епитимьи в размере предполагаемого наказания.

Преступления: предварительное слушание в течение 7 дней. Для классов C и D — содержание под стражей до суда. Для класса B возможно освобождение под уплату епитимьи.

Тяжкие преступления: гражданин лишается большинства процессуальных прав. Допускается допрос с использованием психоактивных веществ, детектора лжи, психологического моделирования. Предварительное слушание в течение 14 дней.

Вынесение приговора

Судья, функционер ACCD с соответствующей квалификацией, выносит приговор на основании:

• Тяжести деяния.
• Класса обвиняемого.
• Класса потерпевшего (правило вертикали).
• Индекса гражданского соответствия (бросок d100).
• Истории предыдущих нарушений.

Решение судьи окончательно для классов C и D. Класс B имеет право на апелляцию в течение 30 дней. Дела класса A не рассматриваются публично.

Особые случаи

Киберпсихоз: гражданин в состоянии киберпсихоза передаётся ACDD. Если поймать гражданина не удаётся, его ликвидируют на месте. Если гражданин может быть задержан, его импланты изымают, а его самого отправляют на принудительную терапию с последующим рассмотрением дела. Для классов A и B существует программа субсидируемой реабилитации.

Отсутствие ID: человек без ID-чипа не является субъектом права. Его невозможно судить, потому что его не существует для системы. Добровольное удаление является тяжким преступлением, наказанием за которое являются изгнание или ликвидация.

Преступления против класса X: не регистрируются, человек без ID не может быть потерпевшим, потому что не существует.

Преступления класса X: не рассматриваются судебной системой, такие пресекаются силами ACPD или ACDD по факту обнаружения.

Гражданство и ID

Арк Сити, без сомнения, необычный город. Его история, архитектура, социальное устройство и классовая система выделяют его на фоне других амбициозных урбанистических проектов Красного Времени. Но по-настоящему уникальным его делает вот этот крошечный, меньше дюйма длиной, чип — ID гражданина.

Получение гражданства

Процедура вступления в гражданство Арк Сити подразумевает несколько стадий.

Город неохотно принимает в свои ряды взрослых, поэтому индоктринация после 7 лет всегда является исключением и рассматривается в индивидуальном порядке. Взрослому соискателю гражданства придётся пройти несколько всесторонних проверок на физические и ментальные отклонения от стандарта гражданина.

Любые отклонения потребуют исправления — путем медицинского вмешательства или корректировки поведения. Только после этого взрослого соискателя определят в одну из групп подготовки, и после сдачи адаптационных экзаменов допустят до установки чипа.

Для приезжих детей процедура тем проще, чем младше ребёнок. В зависимости от возраста ребёнка просто помещают в одну из воспитательных групп, и уже через несколько недель тот становится готов принять права и обязанности гражданина, и, вместе с ними, чип.

Что даёт чип гражданина?

Для обычного гражданина это выглядит просто. Ты прикладываешь руку к турникету — и проходишь. Покупаешь еду в магазине — и оплата списывается с твоего счёта в банке. Заходишь в транспорт — и система знает, что ты имеешь право здесь быть. Тебе не нужно носить документы, помнить пароли или что-то доказывать. Город верит подписи чипа. Этого достаточно.

Важно понимать, что большинство устройств в Арк Сити не знают, кто именно перед ними. Турникет не видит имени, возраста или биографии. Он видит только одно: перед ним действующий ID гражданина определенного класса.

Это ограничение происходит из необходимости. Город слишком велик, устройств в нём слишком много, и постоянная связь с узлами системы есть далеко не везде. Поэтому в повседневной жизни ты анонимен по умолчанию. Личность всплывает позже — при проверках, расследованиях и применении санкций.

Каждое действие, подтверждённое чипом, записывается. Не обязательно сразу и не обязательно в моменте, но оно будет учтено. Прошёл в запретную зону — запись появится позже. Нарушил правило — последствия могут настигнуть тебя вечером или через несколько дней. Система терпелива. Она не торопится, но и не забывает.

Чип даёт тебе право жить в городе. Работать. Пользоваться транспортом. Получать деньги и тратить их. Он же накладывает ограничения. Ты не можешь сказать «это был не я», если действие подписано твоим ID. Ты не можешь стереть прошлое, даже если стал примерным гражданином. Ты не можешь отказаться от чипа, не отказавшись от самого города.

Без ID ты не преступник и не изгой — ты просто перестаёшь существовать для системы.

Вне города чип бесполезен. Его нельзя перепрограммировать, нельзя «взломать» в бытовом смысле, нельзя заставить подписывать что-то, на что он не имеет права. Он не хранит деньги, не содержит досье и не передаёт данные сам по себе. Он лишь подтверждает, что именно ты совершаешь действие, и что система это признаёт.

Как это устроено?

Технически говоря, ID-чип — это аппаратный криптографический модуль, хранящий приватный ключ гражданина и предназначенный для подписи сообщений в городском L1-блокчейне. Сам блокчейн живёт на так называемых узлах.

Узлы — это большие, дорогие, скучные системы, разбросанные по городу. Они принимают записи от турникетов, транспорта, банков, медсистем, проверяют подписи чипов и складывают всё в общую историю. Когда несколько узлов соглашаются, что запись настоящая, она становится частью блокчейна. После этого её нельзя убрать или переписать.

Как ID-чип используется на практике

В повседневной жизни гражданин редко задумывается о том, что именно происходит в момент использования чипа. Система устроена так, чтобы оставаться незаметной и не требовать внимания, пока всё работает как положено.

Покупки

При покупке в магазине всё предельно просто. Ты прикладываешь руку к терминалу, покупка подтверждается, деньги списываются. Магазинный POS не знает, кто ты, сколько тебе лет и где ты живёшь. Он видит лишь, что перед ним действующий ID гражданина и что чип подтвердил платёж.

Терминал работает локально, потому что магазинов в городе слишком много, а постоянная связь с узлами слишком дорога и нестабильна. Транзакция подписывается сразу, а в общую систему попадает позже, при синхронизации.

Переводы между гражданами

Переводы между гражданами являются частью самого протокола ID и не требуют отдельных сервисов. Самый простой и распространённый способ — рукопожатие. Два человека подтверждают перевод своими чипами, и средства переходят от одного ID к другому. Это считается самым надёжным вариантом.

Онлайн-переводы тоже возможны, но требуют использования терминалов. Город взимает комиссию 5% от суммы перевода.

Связь

Сотовая связь в Арк Сити устроена по тому же принципу. Каждый звонок, сообщение или сетевой сеанс подписывается ID-чипом. Это не означает прослушивания или чтения сообщений в реальном времени, но система всегда знает, какой гражданин инициировал соединение. Связь без подписи невозможна.

Транспорт

Поездки на транспорте внутри одного уровня являются самым простым случаем. Турникеты, лифты и станции работают автономно, проверяя валидность чипа и соответствие класса доступа уровню.

При перемещении между уровнями контроль становится строже. Терминалы проверяют не только класс ID, но и текущие ограничения, временные допуски и индекс гражданского соответствия.

Проверка полицией

Проверка документов полицией — один из немногих случаев, когда анонимность гражданина временно снимается. Полицейский сканер не просто проверяет валидность чипа, а отправляет запрос на раскрытие личности, статуса и истории ограничений. Это занимает время, поскольку данные собираются с узлов, сверяются и подтверждаются.

Что происходит, если чипа нет?

Удаление ID-чипа считается в Арк Сити богохульством. Человек без чипа перестаёт быть субъектом системы и воспринимается как опасная аномалия. Удаление чипа другому человеку — это тяжкое насильственное преступление. С точки зрения протокола человек без чипа не является гражданином и лишён всех прав.

Внутри города человек без чипа не может проходить через турникеты, пользоваться транспортом, оплачивать покупки или подключаться к сети. Большинство дверей для него просто не откроются. Его не арестовывают и не допрашивают автоматически, он просто выпадает из всех процессов.

Гостям и людям на периоде адаптации выдаются временные идентификаторы, которые не являются полноценными ID-чипами и не содержат приватного ключа гражданина. Такие идентификаторы позволяют ходить определёнными маршрутами, пользоваться ограниченным транспортом и получать базовые услуги, но не дают права на свободное перемещение или переводы между людьми.

Потеря ID-чипа в результате аварии, саботажа или медицинской катастрофы рассматривается городом как трагедия. Формально такой человек перестаёт быть гражданином. Если факт утраты зафиксирован и вина пострадавшего исключена, его изолируют, помещают под охрану и переводят на специальный протокол восстановления.

Восстановление возможно, но занимает время, поскольку создание нового приватного ключа фактически означает рождение нового гражданина. Такие люди несут стигму «восстановленных», потому что лишены своей истории перед Городом.

Вера Арк Сити

О природе веры

Религия Арк Сити не имеет официального названия. Жители называют её просто «Верой» или «Учением». В документах ACRA она фигурирует как «Единая Духовная Практика Арк Сити».

Это учение имеет христианские корни. Когда город закрылся от умирающего мира, внутри оказались осколки десятков конфессий: католики и баптисты, методисты и пятидесятники, православные и квакеры. Орден Согласия — организация, о которой сейчас уже почти ничего неизвестно, предложил синтез, общее ядро, то, что объединит граждан в единой структуре веры.

За десять лет результат этого синтеза вырос в системную доктрину. ACRA транслирует её через образовательные каналы, утренние молитвы и воскресные службы. Для большинства граждан это просто фон — привычный, как гул вентиляции.

Три Столпа

Вера Арк Сити стоит на трёх столпах:

Отношение к хрому

Отношение к хрому сложнее, официальная позиция сводится к утверждению, что кибернетика не повреждает душу, но создаёт дистанцию между душой и Богом. Чем больше машины в теле, тем труднее душе чувствовать Бога.

Отсюда происходит обязательная регистрация — не запрет, но учёт. Церковь хочет знать, насколько ты «отдалился», чтобы помочь вернуться. Необходимый хром (медицинский, производственный) не считается греховным, а воспринимается как испытание. Добровольный хром ради удовольствия или статуса — это всегда гордыня и суета.

Главная молитва

Адаптированная версия «Отче наш», которую знает каждый гражданин:

Отче наш, сущий в небесах, Да святится имя Твоё. Да придёт Царствие Твоё, Да будет воля Твоя В Ковчеге, как и на небесах. Хлеб наш насущный дай нам на сей день. И прости нам долги наши, Как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение, Но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава вовеки. Аминь.

Символика

Крест остаётся центральным символом, но часто изображается вписанным в круг (символ Ковчега, замкнутого пространства спасения) или с лучами, исходящими от центра.

Руки в разных сочетаниях: сложенные руки в молитве, руки, поддерживающие друг друга, рукопожатие не только как способ перевода денег, но и как религиозный жест — «я валидирую твою транзакцию, ты валидируешь мою».

Свет как священный источник жизни. Когда-то люди жили под солнцем, теперь свет даёт город. Искусственное выключение света в городе страшнее естественной темноты вне города, потому что означает: система отказала.

Ритуалы

Утренняя молитва

Каждый день гражданина начинается одинаково. В 06:00 по всему городу — в жилых блоках, общежитиях, даже в капсулах-гробах — активируются трансляторы. Мягкий голос читает:

«Доброе утро, гражданин. Новый день дарован тебе. Pater noster, qui es in cælis... Sanctificetur nomen tuum... Да будет день твой посвящён труду и вере. Служи месту своему. Аминь».

Трансляция длится две минуты. Большинство граждан слушает её фоном, одеваясь или готовя завтрак. Некоторые и правда замирают, складывают руки, повторяют слова.

В Некрополисе трансляторы не работают — они давно сломаны.

Вечерняя молитва

В 22:00 запускается вторая трансляция, зеркальная утренней:

«День завершается, гражданин. Благодари за хлеб и кров. Признай ошибки дня и отпусти их. Libera nos a malo. Аминь».

После вечерней молитвы наступает «время тишины». В разрешённых зонах нет комендантского часа, но громкая музыка и собрания в это время не приветствуются — город готовится ко сну.

День Собрания

Воскресенье — единственный официальный выходной для большинства граждан класса C, кроме критических служб. Утро воскресенья отличается от остальных дней. Трансляция длиннее и торжественнее — вместо двух минут она занимает десять, включает в себя музыку, хоровое пение, краткую живую проповедь от ACRA.

Официально посещение службы в воскресенье не обязательно. Практически система замечает тех, кто никогда не появляется на Собраниях.

Жизненные ритуалы

Рождение: Наречение

Когда ребёнок рождается в Арк Сити, в течение первых семи дней проводится церемония Наречения. Родители приносят младенца в Зал Собрания.

Наставник кладёт руку на лоб младенца: «[имя], ты рождён в Ковчеге. Ковчег — твой дом. Да хранит тебя Бог, пока ты не сможешь хранить себя сам. Да найдёшь ты место своё и будешь служить ему с радостью. Аминь».

Имя регистрируется в системе, но гражданства ребёнок пока не имеет — только статус «дитя Ковчега».

Семь лет: Принятие ID

В семь лет ребёнок получает ID-чип и становится гражданином. Церемония обычно проводится в День Основания или ближайшее воскресенье.

«Дети Ковчега, вы росли под защитой города. Город кормил вас, учил вас, хранил вас. Теперь вы готовы стать его частью — не только получать, но и давать. ID-чип, который вы получите сегодня, — это не просто ключ. Это подпись вашей души. Каждое ваше действие будет записано. Каждое решение — учтено».

Брак: Соединение

Браки в Арк Сити регистрируются через ACCD, но многие пары хотят церковного благословения. Церемония называется «Соединение».

«Рукопожатие» — пара совершает символический перевод: 1 евродоллар друг другу. Это не имеет финансового смысла, но подтверждает: их ID теперь связаны в системе.

Разводы возможны через ACCD, но церковь их не одобряет. Повторный брак после развода — можно, но без церковного благословения.

Смерть: Возвращение

Тела в Арк Сити кремируются, прах либо отдаётся родственникам, либо используется как удобрение в Шервуде — так происходит возвращение в цикл. Церемония прощания называется «Возвращение».

«[имя] завершил свой путь в Ковчеге. Душа их возвращается к Богу, тело — к городу, который их кормил. Они были частью нас. Теперь они часть того, что нас переживёт. Прах к праху. Свет к свету. Аминь».

Если умерший был гражданином в хорошем стоянии, его имя добавляется в «Книгу Помнящих» — цифровой архив, доступный родственникам.

Восстановление: Покаяние

Гражданин, прошедший через коррекцию или заключение, может запросить «Покаяние» — церемонию реинтеграции. Это необязательно, но помогает социально: сигнализирует окружающим, что человек «вернулся».

ИГС от Покаяния не восстанавливается. Но некоторые работодатели смотрят на прошедших ритуал благосклоннее.

Праздники

Ереси и альтернативы

Инквизиторы

По официальной позиции ACRA Инквизиторы — экстремисты, искажающие учение. Хром не грех сам по себе, а насильственное удаление имплантов является преступлением и не имеет отношения к спасению души.

Но время от времени некоторые проповедники в Мирабели говорят вещи, очень похожие на риторику Инквизиторов — с намёками на то, что «чистое тело ближе к Богу».

Язычество

Официально не существует, конечно. Практически живёт в тени. Кто-то привёз с собой веру в старых богов, когда город закрылся. Кто-то нашёл её в архивах сети. Кто-то создал заново — потому что Бог Ковчега не отвечает, а нужен хоть кто-то, кто будет слышать.

Языческие практики не считаются преступлением, пока не включают в себя что-то явно запрещённое, но и не одобряются. Гражданин, замеченный за «альтернативными ритуалами», может получить вопросы к своей лояльности.

Банды Некрополиса

Глубоко под городом существуют свои религиозные практики, о которых ACRA предпочитает не знать. Овердрайв поклоняется, кажется, самой ярости. Дрексийцы чтят Йеманджу. Данс Макабр практикуют контролируемую смерть как форму богопознания.

Официальной позиции по этим практикам нет, потому что официально этих групп не существует.

«Я не знаю, слышит ли Бог. Наверное, нет — здесь столько бетона между нами и небом. Но я знаю, что когда я складываю руки утром, что-то меняется внутри меня. Может, это и есть Бог — не тот, кто слышит, а тот, кто меняет. Мне этого достаточно» — безымянная гражданка класса C, записано в рамках социологического исследования ACCD.

Стиль и мода

Два мира, одна кожа

Ваш внешний вид в Арк Сити — это всегда заявление. Не о вкусе, не о достатке — о вашем положении в системе и готовности ей соответствовать.

ACRA поощряет сдержанность. Скромные силуэты, приглушённые тона, покрытые волосы для женщин — всё это маркеры благочестия и конформности. Чем выше класс, тем строже ожидания. Гражданка класса B в открытом платье без покрытия вызовет не осуждение — скорее, удивление, словно она вышла на улицу в домашних тапочках.

Но Арк Сити — не монастырь.

Параллельно существует другой мир, где процветают уличная мода, субкультурные коды и демонстративный хром. Открытые кибернетические конечности, неоновые импланты, татуировки и шрамы напоказ — всё это часть городского пейзажа, особенно в Нижнем городе.

Парадокс в том, что эти миры не враждуют. Они сосуществуют — иногда в одном теле. Женщина в строгом хиджабе с хромированными руками. Мужчина в корпоративном костюме с ритуальными шрамами на скулах. Скромное платье до щиколоток и открытый кибернетический позвоночник.

В этом нет противоречия, таков Арк Сити.

Ваш стиль показывает, в каком из миров вы хотите быть видимы — и насколько готовы играть по его правилам.

Покрытие

Покрытие волос (хиджаб, платок, капюшон, вуаль) в Арк Сити не является строго обязательным, но настойчиво поощряется ACRA для женщин классов A, B и C. Это маркер благочестия и конформности. При этом покрытие головы может сочетаться с:

• Открытыми руками, в том числе хромированными.
• Открытым животом или спиной.
• Видимыми татуировками.
• Демонстративными имплантами.

Это не считается противоречием. Покрытие говорит о скромности головы, не тела. Такова интерпретация ACRA, и она устраивает систему.

Отсутствие покрытия для женщин класса B может повлечь неформальные последствия: косые взгляды, пропущенные повышения, вопросы о лояльности. Для класса C это личный выбор, но выбор, который замечают. Для мужчин покрытие не ожидается, хотя некоторые религиозные функционеры ACRA носят ритуальные головные уборы.

Таблицы стиля по классам

Бросьте 1d10 три раза, по одному на колонку, чтобы определить стиль персонажа. Варианты в скобках указывают на гендерные или ситуативные альтернативы, небинарные персонажи вольны выбирать вариант по своему вкусу или комбинировать варианты.

Класс A — Аркадия

Безупречность как долг. Элита не следует моде — она её определяет.

Класс B — Синтекс, Шервуд

Соответствие как добродетель. Вы достаточно богаты, чтобы выбирать, и достаточно умны, чтобы выбирать правильно.

Класс C — Мирабель, Феррогрид

Баланс между соответствием и выживанием. Одни тянутся вверх, других несёт вниз.

Класс D — Некрополис

Выживание диктует стиль. Здесь одежда нужна для защиты, а хром ставится от необходимости.

Цены и товары

О ценах в закрытом городе

Арк Сити изолирован от внешнего мира, всё, что не производится внутри, проходит через конвои МетаКорп, а значит несёт наценку за логистику и риски. Внутреннее производство контролируется корпорациями-основателями, что создаёт свою специфику цен.

Что дешевле, чем снаружи

• Еда стабильно обеспечивается Петрохем, качество её выше средней за те же деньги в NUSA.
• Базовая медицина субсидируется системой для поддержания работоспособности граждан.
• Внутренний транспорт, маглев и гравилифты, оплачиваются через ID по минимальной стоимости.

Что дороже

• Всё импортное приходит c наценкой МетаКорп в 20-50%.
• Предметы роскоши доступны только в Верхнем городе.
• Оружие и нелегальные товары дефицитны и дороги.
• Личный транспорт почти не существует, кроме AV для элиты.

Система редкости

Всё, что требует лицензии, вызовет вопросы при любой проверке ID. Лицензия выдаётся бесплатно и достаточно быстро, но требует веской причины. Медицинское оборудование без проблем лицензируется для сотрудников медучреждений, оружие и системы безопасности для корпоративной охраны, промышленные импланты для работников тяжёлых производств. У всех остальных будут сложности с обоснованием.

Еда и расходники

Жильё

Одежда и стиль

Кибернетика

Вся кибернетика Surgery Code Minor+ требует регистрации. Major и Critical автоматически переводят в класс D.

Оружие

Оружие в Арк Сити требует лицензии. Нелегальное оружие стоит ×2-3 от базовой цены и имеет редкость Exclusive+.

Чёрный рынок

Арк Корп

Арк Корп — это не корпорация в привычном смысле, и даже не просто городская администрация. Это управляющая структура самого города, его исполняемый код и система встроенных директив, обретшая волю и голос.

На вершине Арк Сити, где купол смыкается с вечно серым небом, возвышается Собор — административный и духовный центр, откуда исходят все решения, все законы, все истины города. Здесь заседает Религиозная Власть, интерпретирующая доктрину. Здесь работает Контрольный Департамент, управляющий жизнью двух с половиной миллионов человек. Здесь несёт вахту Полицейский Департамент, охраняющий порядок. Здесь все линии сходятся в одну точку.

Структура

Арк Корп функционирует как единый организм с пятью специализированными органами. У них общий код репутации, общие базы данных и общая цель — поддержание города в состоянии равновесия.

Индекс Гражданского Соответствия

Репутация гражданина в глазах Арк Корп — это не абстрактное понятие, а стройная и строгая система оценки. Индекс Гражданского Соответствия (ИГС) — единая метрика, определяющая ваше положение в городской иерархии.

Каждое действие, подписанное вашим ID-чипом, влияет на ваш индекс. Вовремя оплаченные счета — плюс. Стабильная работа — плюс. Посещение одобренных мероприятий — плюс. Нарушение правил — минус. Контакт с подозрительными лицами — минус. Попытка доступа в запретную зону — серьёзный минус.

ИГС определяет:

• Какие уровни города вам доступны.
• Какие вакансии вам предложат.
• Какие медицинские услуги вы получите.
• Насколько внимательно система будет следить за вами.

Высокий ИГС не изменит ваш генетический класс, он определяется при рождении. Но низкий ИГС может сделать жизнь невыносимой даже для гражданина класса B.

Территория

На вершине Арк-Сити, под самым куполом, раскинулись Соборные Высоты, административный центр города. Здесь нет жилых кварталов, только изящные шпили корпоративных офисов.

Комплекс зданий Арк Корп возвышается ярусами: офисы ACCD, штаб-квартира ACPD, залы ACRA, командный центр ACBA, закрытый сектор ACDD.

В центре находится Собор. Не храм в религиозном смысле, хотя его архитектура намеренно отсылает к готическим прообразам. Это главный зал заседаний, где принимаются решения уровня всего города.

Высокие витражи — не стекло, а информационные панели, транслирующие данные о состоянии городских систем. Алтарь — командная консоль, с которой можно контролировать любой аспект городской инфраструктуры.

Собор светится под куполом, и его видно из большинства точек Верхнего города как напоминание, маяк, светоч. А его виртуальная копия доступна каждому жителю города во время утренних, вечерних и воскресных молитв.

Отношения

С корпорациями-основателями

И вновь, сложный симбиоз. Петрохем, Биотехника и Милитех подписали Хартию, имеют представителей в высших органах Арк Корп, влияют на политику города, но не контролируют его полностью. Арк Корп — это отдельная сила, выросшая из корпоративного консорциума, но обретшая собственную волю, или, по крайней мере, собственную инерцию.

С гражданами

Отношения пастыря и стада. Арк Корп заботится о гражданах, кормит их, защищает, направляет, взамен ожидает послушания. Не слепого — осознанного. Вы понимаете, почему правила существуют. Вы принимаете их добровольно. Вы благодарны.

С Некрополисом

Официально Некрополис не существует, есть «нижние технические уровни с ограниченным доступом». Граждане класса X — не граждане вовсе, а статистическая погрешность, проблема, которую система словно предпочитает не замечать.

С внешним миром

От него Арк Корп отгораживается через Милитех, ACBA и МетаКорп. Арк-Сити — остров в море токсичных пустошей, внешний мир для них источник ресурсов и угроз, ничего больше.

Угроза

Слухи

• Орден Согласия был пятым подписантом Хартии. Никто не знает, что это за организация и существует ли она до сих пор. В официальных документах Арк Корп это имя не упоминается со времён основания.
• Архитектор Марко Вианни, — единственный из основателей, кто не поддерживал создание Арк Корп как отдельной организации. Говорят, его имя до сих пор вызывает неприятную реакцию у чиновников ACRA.
• Собор построен не на пустом месте. Под ним находится что-то, что существовало до города, что-то, что нашли, когда закладывали фундамент, что-то, что решили не уничтожать, а использовать.
• Индекс Гражданского Соответствия не просто метрика, это жертвоприношение. Акты послушания питают систему, делают её сильнее, позволяют ей расти.
• Однажды система пробудится. Не в смысле восстания машин, нет, но как автономное осознающее себя существо. Некоторые в ACRA верят, что это и есть конечная цель существования города.

Примечание ACRA: «Гражданин. Ты — часть города. Город — часть тебя. Твоя работа поддерживает потоки. Твоё послушание хранит равновесие. Твоя вера делает нас сильными. Не убей. Не укради. Служи месту своему. Чистота тела есть чистота кода. Иерархия есть форма любви к ближнему. Да пребудет с тобой свет Собора. И да будет день твой продуктивен».

Милитех

Сложно рассказать что-то новое про Милитех. Если попытаться на мгновение забыть, что президентский пост NUSA занимает бывшая CEO Милитех Элизабет Кресс, то можно ограничиться таким определением: это крупнейший в мире оборонный подрядчик, производитель оружия, военной техники и систем безопасности.

В большинстве городов страны их присутствие ограничивается заводами и офисами продаж, но в Арк Сити они занимают особенное положение. Синтекс, корпоративный район в сердце Верхнего города, это территория Милитех, не арендованная, но всецело принадлежащая им. А когда вы говорите «Синтекс», вы на самом деле говорите «NUSA», потому что здесь, в глубине Ржавого пояса, Милитех — это и есть государство.

Вопрос без ответа

Прежде, чем говорить о том, что Милитех делает в Арк Сити, нужно задать вслух вопрос, который многие избегают: зачем им вообще нужен этот город?

Арк Сити — изолированный город-аркология посреди токсичных пустошей. Здесь нет стратегических ресурсов. Нет военного производства — заводы Милитех разбросаны по континенту, но ограниченное пространство города не подразумевает такого масштаба производственных мощностей. Нет критической инфраструктуры национального значения. Город не контролирует торговые пути, не защищает границу, не производит ничего, что нельзя было бы получить в другом месте проще, больше и дешевле.

И тем не менее, Милитех содержит в Арк Сити контингент, сопоставимый с небольшой армией. Двенадцать тысяч сотрудников. Тяжёлая техника в подземных ангарах Синтекса. Спутниковая связь, дающая прямой канал в Лэнгли. Разведывательная инфраструктура, следящая за каждым уровнем города.

Официальная позиция Милитех обозначена в документах как «обеспечение безопасности и стабильности в рамках контракта с городской администрацией».

Про истинное положение вещей есть лишь домыслы. Арк Сити как тестовый полигон для городских систем контроля. Арк Сити как убежище на случай глобальной катастрофы. Арк Сити как прикрытие для чего-то, что спрятано глубоко под городом. Арк Сити как точка присутствия для операций в Пустошах. Домыслам нет числа. Но Милитех здесь, и это единственный важный факт.

Территория

При первом взгляде Синтекс выглядит как обычный корпоративный район, истинная природа которого раскрывается только на контрасте со всем остальным городом. Здесь иная, своя архитектура со строгими линиями, функциональной эстетикой, приглушёнными цветами. Никакой неоновой рекламы, никакого хаоса Среднего города, чистые улицы, скрытые камеры на каждом углу, патрули в тактическом снаряжении, которые не похожи на полицию — потому что они и не полиция.

В центре района находится Бастион, штаб-квартира Милитех в Арк Сити, шестидесятиэтажная башня из армированного стекла и композитной брони, способная выдержать прямое попадание баллистической ракеты. Именно здесь принимаются решения, о которых городская администрация узнаёт постфактум.

Под Синтексом находятся уровни, которых нет на публичных картах, уровни с ангарами, арсеналами, командными центрами и казармами. Небольшая армия, готовая к развёртыванию в течение часа.

Функции

Внешняя безопасность

Милитех отвечает за защиту Арк Сити от внешних угроз. Рейдерские банды из Пустошей, мутировавшая фауна, аномалии, потенциальные атаки других государств или корпораций — всё это юрисдикция Милитех. Они координируют оборону Моурнволла через контракт с МетаКорп, контролируют воздушное пространство города, обеспечивают спутниковый мониторинг.

Критическая инфраструктура

Хотя за порядком в городе в целом следит преимущественно ACPD, именно Милитех обеспечивает охрану критических объектов инфраструктуры — энергетических узлов, центров управления системами жизнеобеспечения, резервных серверов городской сети. Да, вы поняли верно, вашу районную подстанцию охраняют солдаты крупнейшей военной корпорации планеты.

Связь с NUSA

Это, возможно, главная функция Милитеха. Арк Сити физически находится на территории Новых Соединённых Штатов Америки, и именно Милитех служит мостом между изолированным городом-аркологией и федеральным правительством. Корпорация представляет интересы NUSA в городе и интересы города в NUSA. Они обеспечивают, чтобы налоги платились, нужные законы соблюдались, а город оставался частью страны.

Разведка

Милитех знают всё о тех, кто находится в зоне их интересов. Их аналитические центры обрабатывают информацию из тысяч источников: видео с камер наблюдения, перехваченные коммуникации, данные агентурных сетей и сведения «дружественных» корпораций.

ACDD

Отдельно стоит упомянуть Ark City D-Division — специальное подразделение по противодействию киберпсихозу. Формально это подразделение Арк Корп, но фактически они комплектуются, тренируются и оснащаются при прямом участии Милитех. Их тяжёлое вооружение, боевая броня, тактические протоколы — всё это военные технологии, недоступные обычной полиции. Это создаёт интересную динамику: городские власти контролируют полицию, но самый эффективный инструмент насилия в городе находится в руках Милитех.

Структура

Военное командование: полковники, отвечающие за различные аспекты операций — внешняя безопасность, внутренняя безопасность, разведка, логистика, специальные операции.

Оперативный персонал: солдаты, техники, пилоты, аналитики, профессионалы высшего класса, многие из которых сами участвовали в реальных боевых действиях.

Гражданский персонал: администраторы, юристы, PR-специалисты, те, кто обеспечивает, чтобы всё выглядело легально и приемлемо.

Консультанты: эвфемизм для оперативников, чья деятельность не фиксируется в официальных документах.

Идентификация

Персонал Милитех узнаваем:

• Тактическая или деловая форма, всегда характерно обезличенная.
• Известная всему миру эмблема корпорации.
• Уверенная, профессиональная манера держаться.
• Взгляд, который оценивает вас как потенциальную угрозу.

В полевых условиях к этому добавляются боевая броня, тяжёлое вооружение и идеальная координация. Отряд Милитех — это машина, где каждый винтик знает своё место.

Отношения с городом

Отношения Милитех с Арк-Сити — это сложная хореография видимого и реального.

Видимость: Милитех — один из корпоративных резидентов города. Они платят налоги, соблюдают законы, участвуют в публичных мероприятиях. Генерал Колдуэлл появляется на приёмах, пожимает руки, улыбается на камеру.

Реальность: Милитех — параллельная власть. Они не подчиняются городской администрации, не координируют действия с ACPD, действуют по собственным протоколам, согласованным напрямую с Лэнгли и советом директоров корпорации.

Когда интересы Милитех совпадают с интересами города, разница между видимым и реальным становится почти незаметна. В противном случае город уступает, потому что альтернатива — это узнать, на что способны двенадцать тысяч вооружённых профессионалов, когда им говорят «нет». Такого ещё не случалось.

Угроза

Слухи

• Генерал Колдуэлл не настоящий командующий Милитех в регионе, лишь публичное лицо. Реальные решения принимает кто-то, чьё имя никогда не появляется в документах, кто-то, кто никогда не покидает подземные уровни Бастиона.
• Спутники Милитех фиксируют аномалии глубоко под городом, но корпорация ничего с этим не делает, потому что им приказано не вмешиваться.
• Где-то в Синтексе есть «комната 0», командный центр, который активируется только в случае «протокола Омега». Что такое протокол Омега, не знает никто из городского руководства, но говорят, что он включает полную эвакуацию персонала Милитех и... что-то ещё.
• Четвёртая Корпоративная война закончилась, но подготовка Милитех к войне продолжается, а оружейные склады в подземных уровнях Синтекса заполнены оружием отнюдь не для обороны города.
• Раз в несколько месяцев из Бастиона вылетает конвертоплан и уходит в Пустоши, возвращается через несколько дней. Никто не знает, что он перевозит или ищет.

«Вы спрашиваете, зачем мы здесь? Это хороший вопрос. Я задавал его себе, когда получил это назначение. Потом перестал. Знаете, почему? Потому что ответ не имеет значения. Мы здесь. Мы делаем свою работу. Город стоит. Люди живут. Этого достаточно. А если однажды кто-то наверху решит, что я должен знать больше — мне скажут. До тех пор я просто... выполняю приказы» — офицер Милитех.

Примечание ACRA: «...Рекомендуется избегать любых действий, которые могут быть интерпретированы Militech как угроза их операционной свободе в пределах городской юрисдикции. Исторический анализ показывает, что конфликты с корпорацией неизменно разрешались в её пользу, независимо от формальной правовой базы. Приоритет — поддержание рабочих отношений...»

Петрохем

Аграрное подразделение Петрохем — это причина, по которой два с половиной миллиона человек в Арк Сити не умирают от голода и не задыхаются без кислорода. Это подразделение топливного гиганта, которое тихо выросло в нечто большее, чем материнская компания когда-либо планировала. Им целиком принадлежит Шервуд, жемчужина Верхнего города, оазис зелени над стальными каньонами мегаструктур.

Территория

Многоуровневые теплицы, гидропонные фермы на террасах, биореакторные комплексы, кислородные леса — всё это раскинулось на внешнем кольце Верхнего города, ловя остатки солнечного света, который никогда не достигает нижних уровней. Отсюда и название: Висячие сады, зелёное чудо света посреди бетонной пустыни.

Каждый день Шервуд производит:

• 480 тонн свежих овощей и фруктов.
• 320 тонн протеиновой массы из биореакторов.
• 12% кислорода, циркулирующего в системе жизнеобеспечения города.
• Сырьё для фармацевтического, косметического и химического производства.

Здесь пахнет землёй и хлорофиллом — запах, которого нет нигде больше в Арк-Сити. Здесь есть открытое небо — точнее, его симуляция: гигантские световые панели, имитирующие естественный дневной цикл. Здесь работают люди в зелёных комбинезонах, которые никогда не спускаются ниже Среднего города.

Шервуд — лёгкие и желудок Арк-Сити. И именно Петрохем контролирует каждый вдох и каждый глоток.

История

Петрохем — старый игрок на карте мира. Они один из столпов корпоративного мира, нефтяной гигант, переживший четыре Корпоративные войны и вышедший из каждой сильнее, чем в них вошёл. Их бизнес — энергия: нефть, синтетическое топливо, смазочные материалы, всё, что горит и движет миром. Но умные корпорации диверсифицируются.

В 2023-м году, когда консорциум корпораций начал проектирование Арк Сити, Петрохем вошли в число основателей. Эллен Трист — тогда уже много легенда корпоративного мира — лично подписала учредительный чартер, её подпись — одна из пяти, определивших судьбу миллионов будущих жителей.

Петрохем взяли на себя продовольственную безопасность, и в этом решении лежал трезвый расчёт Эллен. Топливо можно импортировать, можно синтезировать, можно заменить. Еду в запечатанном городе посреди токсичных пустошей взять неоткуда.

К 2034-му году аграрное подразделение превратилось из побочного проекта в стратегический актив. К 2040-м — в монстра, который начал перерастать материнскую компанию. Сейчас, в 2045-м, внутри Петрохем зреет раскол. Аграрное подразделение готовится к выделению в независимую корпорацию, Continental Brands. Этот процесс займёт годы, но его уже не остановить, дитя переросло своего родителя.

Структура

Региональный директор Арк-Сити: Маркус Чжоу, пятидесятилетний карьерист, управляющий Шервудом уже двенадцать лет. Амбициозен, компетентен, лоялен — настолько, насколько корпоративный менеджер может быть лоялен чему-то, кроме собственной карьеры. Именно он ведёт подготовку к выделению Continental Brands.

Совет секторов: руководители ключевых направлений: гидропоника, биореакторы, кислородные фермы, логистика, безопасность, исследования.

Агрономы и техники: основа операций корпорации, высококвалифицированные специалисты, многие с учёными степенями. У них хорошие зарплаты, корпоративное жильё в Верхнем городе и дорогой план медицинской страховки.

Полевые работники: те, кто непосредственно работает с растениями, обслуживает оборудование, выполняет физический труд. Зарплаты ниже, условия хуже, но в среднем эти люди живут лучше, чем большинство рабочих Среднего города.

Внутренняя безопасность: отдельное подразделение, подчинённое напрямую штаб-квартире. Они охраняют периметр Шервуда и контролируют доступ к активам корпорации. Хорошо вооружены, хорошо обучены, абсолютно безжалостны, когда речь идёт о защите корпоративной собственности.

Идентификация

Сотрудников Петрохем легко узнать по:

• Светло-зелёным комбинезонам с логотипом корпорации.
• Чистой, ухоженной внешности, контрастирующей с большинством жителей города.
• Специфическому запаху, смеси хлорофилла, удобрений и антисептиков.

Сотрудники безопасности носят чёрную униформу с зелёными нашивками.

Деятельность

Производство продовольствия: это основная функция подразделения корпорации в городе. Шервуд кормит Арк-Сити, здесь расположены гидропонные фермы, аэропонные башни, биореакторы с культивируемым мясом, грибные фермы, водорослевые бассейны. Всё автоматизировано, оптимизировано, рассчитано до последней калории.

Кислородная генерация: вторая критическая функция. Живые растения — не просто еда, но и часть системы жизнеобеспечения. Кислородные леса Шервуда — генетически модифицированные деревья с повышенной фотосинтетической активностью — обеспечивают значительную долю атмосферной регенерации города.

Биотехнологические исследования: здесь всё интереснее. Лаборатории Петрохем работают над вещами, которые выходят далеко за рамки сельского хозяйства. Генетически модифицированные организмы, синтетическая биология, фармакологические соединения растительного происхождения. Некоторые проекты засекречены даже от регионального руководства.

Контроль продовольственного рынка: Петрохем не просто производит еду, но и контролирует её распределение. Их цены, квоты, субсидии — всё это инструменты влияния. Хочешь дешёвые продукты для своего района? Договаривайся с Петрохем. Хочешь открыть ресторан? Лицензия на закупку — через Петрохем. Хочешь есть — благодари Петрохем.

Отношения

С городской администрацией

Партнёрство. Петрохем входит в число учредителей города, их представители сидят во всех ключевых комитетах, и администрация зависит от Петрохем больше, чем хотела бы признать. Продовольственная безопасность — это козырь, который перекрывает любые политические разногласия.

С другими корпорациями

Конкуренция и сотрудничество. Петрохем контролируют еду, но им нужны технологии, материалы, рабочая сила от других игроков, отсюда возникает сложная паутина контрактов, соглашений и взаимных услуг.

С МетаКорп

Критически важное партнёрство. Петрохем производит, МетаКорп доставляет — семена, удобрения, оборудование извне, готовую продукцию на экспорт. Без номадов Шервуд остановится за неделю.

С бандами

Официально, конечно, никакого контакта нет. Неофициально — всегда есть серый рынок, и продукция Шервуда утекает через сотню мелких каналов вниз. Петрохем знают об этом и закрывают глаза до тех пор, пока утечки не начнут превышать приемлемый для них процент.

Угроза

Слухи

• В закрытых секторах Шервуда выращивают не только еду. Там производят биологическое оружие, экспериментальные организмы, вещи, которые никогда не должны покинуть лабораторию.
• Маркус Чжоу ведёт двойную игру. Он готовит Continental Brands не для Петрохем, а для себя. Когда отделение завершится, материнская компания обнаружит, что потеряла контроль над своим самым ценным активом.
• Эллен Трист умерла три года назад. То, что появляется на видеоконференциях — голограмма, управляемая ИИ на основе её личности. Совет директоров скрывает это, чтобы избежать борьбы за власть.
• Часть продовольствия для Нижнего города производится не в Шервуде. Оно приходит извне — из источника, о котором Петрохем не распространяются. Говорят, это связано с МетаКорп и с чем-то в Пустошах.
• В глубине Висячих садов есть «Эдем» — закрытая зона, где воссоздана естественная экосистема: настоящая почва, настоящие насекомые, настоящие птицы. Вход туда возможен только для высшего руководства. Это единственное место в Арк-Сити, где можно увидеть живую бабочку.
• Кислородные леса Шервуда — не просто деревья. Они модифицированы так, что выделяют микродозы успокоительного в воздушную систему города, ведь счастливые граждане — продуктивные граждане.

«Посмотрите вокруг. Вся эта зелень, живая, растущая, буйная. Красиво, правда? Вы знаете, сколько всё это стоит? Мы знаем. До седьмого знака после запятой. Это не сад, это актив. И мы очень, очень заботимся о наших активах» — Маркус Чжоу, из выступления перед инвесторами.

Примечание ACRA: «...Настоящим подтверждаем обязательства Petrochemical Industries International в обеспечении продовольственной безопасности и атмосферной регенерации проектируемого городского комплекса на весь период его существования…».

Биотехника

Биотехника Велнесс — подразделение биотехнологического гиганта Биотехника, специализирующееся на том, что они называют «оптимизацией человеческого потенциала». Вопреки тому, о чём можно подумать по названию, они не подбирают вам диету и не лечат акне, они буквально определяют, кем вы являетесь.

В Арк Сити именно Биотехника Велнесс проводит генетическое тестирование, на основании которого граждане распределяются по классам. Они решают, кто будет жить в Аркадии, кто в Мирабели, а кто никогда не поднимется выше Некрополиса. Они привратники у врат рая.

Территория

Если Шервуд — это лёгкие города, то Аркадия — это его лицо, то лицо, которое Арк Сити показывает миру. Здесь нет небоскрёбов, только виллы, утопающие в зелени частных садов. Здесь нет толп и плотность населения в сотни раз ниже, чем в Мирабели. Здесь нет никакого уродства и хаоса, ведь каждое здание, каждый ландшафтный элемент и даже каждый обитатель отобраны по критериям, которые обычным гражданам недоступны.

Через весь район подобно артерии проложен Променад — бульвар с галереями, бутиками, ресторанами и клиниками Биотехники. Здесь прогуливаются люди, чьи лица вы видите на экранах, медиазвёзды, художники, дизайнеры, инфлюенсеры, лидеры мнений, красивые, здоровые, успешные. Идеальные.

Штаб-квартира подразделения, Павильон Генезис, это элегантное здание из белого композита с живыми, дышащими стенами, больше похожее на спа-курорт, чем на исследовательский центр. Внутри находятся лаборатории, где человеческий геном анализируют с точностью до единичного нуклеотида.

Генетическое Распределение

Это то, ради чего Биотехника Велнесс существует в Арк Сити. При вступлении в возраст или иммиграции каждый будущий гражданин города проходит обязательное генетическое тестирование, результаты которого определяют генетический класс кандидата.

Услуги

Генетическое тестирование: определяет класс, выявляет предрасположенности, формирует «генетический паспорт», который следует за вами всю жизнь.

Генетическое консультирование: для тех, кто хочет понять свои результаты и возможности для их улучшения — для следующего поколения, разумеется.

Репродуктивное планирование: корпорация предоставляет услуги по подбору оптимальных партнёров, оптимизации эмбрионов и генетическому редактированию в рамках законодательства. Дети класса А не рождаются случайно — они проектируются до зачатия.

Прижизненная коррекция: генная терапия, гормональная коррекция, эпигенетическое программирование. Нельзя изменить геном взрослого человека — но можно изменить то, как гены проявляются.

Оптимизация образа жизни: особая услуга для элиты Аркадии, персональные кураторы, которые следят за диетой, режимом, физической активностью, социальными контактами. Всё ради того, чтобы генетический потенциал реализовался полностью.

Структура

Научный совет: ведущие генетики, отвечающие за исследования и разработку новых методов генетической оценки и модификации.

Клинический персонал: врачи, консультанты, терапевты, те, кто работает с клиентами напрямую.

Аналитики: скрытые в недрах корпорации рабочие шестерёнки, они обрабатывают данные генетического тестирования всего города, выявляют тренды, прогнозируют выплески, рекомендуют корректирующие меры.

Кураторы: работают напрямую с элитой Аркадии, у них нет медицинского опыта, они в первую очередь наставники на зарплате, их задача обеспечивать, чтобы лучшие оставались лучшими.

Идентификация

Персонал Биотехника Велнесс заметно отличается от остальных обитателей Верхнего города нарочитыми лёгкостью и блеском:

• Безупречная внешность, они сами являются рекламой своих услуг.
• Белая или светло-голубая форма с минималистичным дизайном.
• Спокойная, уверенная манера общения, без спешки, без стресса, словно ты общаешься с биороботом.
• Лёгкая снисходительность к тем, чей генетический профиль ниже их собственного.

Отношения

С городской администрацией

Симбиоз. Система генетического распределения с подачи Биотехники стала официальной политикой Арк Сити, администрация зависит от корпорации в поддержании социальной структуры, взамен корпорация получает легальное право на свои методы.

С другими корпорациями

Партнёрство. Все корпорации в городе используют генетические данные для отбора персонала.

С элитой Аркадии

Непростая многослойная созависимость. Жители Аркадии — это витрина Биотехники, живое доказательство того, что система работает, поэтому они получают лучшее обслуживание взамен на их лица на рекламных материалах и их истории успеха в медиа.

С низшими классами

Для Биотехники граждане классов C, D и X — статистика, материал для анализа, единицы данных. И всё же, именно система генетического распределения создала Некрополис.

Угроза

Тёмная сторона

Есть вещи, о которых Биотехника Велнесс не говорят публично. Критерии генетической классификации непрозрачны. Алгоритм, определяющий класс, является коммерческой тайной. Нельзя узнать, какие именно гены сделали вас «C» вместо «B», нельзя оспорить результаты теста, нельзя пересдать.

Собрать сколько-нибудь достоверную выборку для самостоятельного анализа практически невозможно, но по субъективным оценками независимых аналитиков классы коррелируют с этничностью и социальным происхождением. Случайно ли, что среди класса A непропорционально много потомков старых элит? Биотехника Велнесс говорят, что гены объективны. Критики говорят, что алгоритм обучен на данных, которые отражают историческое неравенство.

Основная масса критики обрушивается на репродуктивные ограничения для низших классов. Официально они являются «рекомендациями», но фактически граждане класса D, которые хотят претендовать на городское пособие, получают контрацептивы в обязательном порядке. А их дети, если всё-таки появляются на свет, редко получают класс выше.

Слухи

• Молодые акционеры Биотехники Веллнес сами являются продуктом генетического проектирования. Они не просто верят в систему, они сами являются доказательством её эффективности.
• Класс A — не вершина. Есть Класс S, настолько редкий, что о нём не говорят публично. Эти люди живут даже не в Аркадии — они где-то ещё. Возможно, их меньше ста на весь город. Возможно, они уже совсем не люди.
• Генетическое тестирование при рождении — не только классификация, но и сбор генетического материала. Биотехника Велнесс хранит генетические образцы каждого гражданина Арк Сити. Никто не знает, зачем.
• Алгоритм классификации был изменён в 2041 году. После изменения процент отсева в класс D резко вырос. Совпадение? Или целенаправленная политика по сокращению нежелательных сегментов населения?
• Некоторые жители Аркадии носят чужой облик. Их лица, их личности, их «успех» — всё это сконструировано Биотехника Велнесс как идеальные образцы для подражания. Живые манекены, демонстрирующие, каким должен быть человек.
• Дрексия интересует Биотехнику. Слухи о людях с изменённой биологией, живущих в глубинах города, манят корпорацию, генетики мечтают получить образцы дрексийцев для анализа.

«Вы смотрите на меня и видите мои привилегии. Это понятно. Но я не выбирала свои гены. Я не выбирала родиться такой. Система просто... признала то, что уже было. Это справедливо, разве нет? Каждому — по его природе. Вы бы хотели, чтобы хирургом был человек с тремором в руках? Чтобы лидером был тот, кто не способен вдохновлять? Мы не создаём неравенство. Мы просто... делаем его видимым» — жительница Аркадии, интервью для городского медиа.

Примечание ACRA: «...Процент граждан класса D приближается к критическому порогу. Рекомендуется пересмотр репродуктивных протоколов для данной категории. Альтернатива — расширение зоны класса X, что создаёт риски социальной нестабильности. Приоритет — сохранение пропорций классовой структуры в следующем поколении...»

Соседский Дозор

Соседский Дозор — это гибрид ополчения и расширенной семьи, выросший из приюта для беспризорных детей. Там, где ACCD закрывает глаза на проблемы, а корпоративные службы опеки видят лишь будущую дешёвую рабочую силу — Дозорные видят семью, которую нужно защитить.

История

В 2038 году бывший социальный работник по имени Марго Чен была уволена из городской службы опеки после того, как публично обвинила систему в продаже детей-сирот корпорациям в качестве «контрактных учеников». Вместо того, чтобы молча пережить увольнение, она открыла нелегальный приют в проблемном жилом комплексе на восточном краю Мирабели.

Первые годы были борьбой за выживание. Местные банды видели в беззащитном приюте лёгкую добычу и часто наведывались за рекрутами, курьерами, товаром. Чен и горстка единомышленников отбивались, как могли. Постепенно старшие воспитанники приюта выросли — и сами взяли в руки оружие. Они стали первыми Дозорными.

К 2045 году жилой комплекс M-04, лабиринт из десятка жилых башен, прозванный в народе Колыбелью или Детсадом, превратился в одну из самых безопасных зон Среднего города. Марго Чен, которой сейчас за шестьдесят, остаётся духовным лидером, хотя оперативное руководство давно передала выросшим «детям».

Структура

Методы

Дозорные — классическая народная банда с чётким моральным кодексом.

Защита территории

Круглосуточное патрулирование Колыбели и прилегающих кварталов. У Дозорных есть своя система оповещения среди местных жителей, они быстро реагируют на любые угрозы — от уличных грабителей до рейдов конкурирующих банд.

Экономика

Дозорные не занимаются наркотиками и траффиком — это их табу. Их доход поступает из «серых» источников: курьерские услуги, посредничество в торговле, мелкая контрабанда товаров первой необходимости, охранные услуги для местного бизнеса. Бегунки подрабатывают на легальных и полулегальных работах, часть их заработка идёт в «семейный фонд».

Социальная работа

Приют остаётся ядром всей деятельности Дозорных: он обеспечивает детям еду, крышу над головой, безопасность, базовое образование. Дозорные активно ищут беглых детей по всей Мирабели и предлагают им убежище. В этом им помогают связи с независимыми врачами и учителями, работающими за символическую плату.

Отношения

С полицией

Осторожное сотрудничество. Несколько офицеров средней руки неофициально обмениваются информацией с Дозорными — в районах вроде Мирабели любой союзник для них ценен. Некоторые «выпускники» Колыбели сами ушли в правоохранительные органы и поддерживают связь с домом. При этом официально банда остаётся нелегальной — приют не зарегистрирован, оружие не лицензировано, доходы не декларируются.

С Инквизиторами

Холодный нейтралитет. Дозорные не одобряют фанатизм культистов, но признают: Инквизиторы не трогают детей и не торгуют наркотиками. Негласная договорённость — не вмешиваться в дела друг друга.

С другими бандами Мирабели

Зависит от типа. Банды, которые охотятся на детей или торгуют ими — кровные враги. Остальные — потенциальные угрозы, с которыми можно договариваться или воевать по обстоятельствам.

С корпорациями

Враждебность. Корпоративные службы опеки неоднократно пытались «эвакуировать» приютских детей. Все такие попытки закончились провалом — жители окрестных кварталов стоят стеной за своё будущее.

Идентификация

Дозорные одеваются практично и неброско, избегая демонстративной «бандитской» эстетики. Многие сойдут за обычных рабочих Среднего города.

• Нарукавная повязка с изображением глаза, которая носится во время патрулей.
• Татуировка «глаз в треугольнике» — знак полноправного члена.
• Дети и подростки под защитой носят простые плетёные браслеты-фенечки, «узелки семьи».

Угроза

Слухи

• Марго Чен тяжело больна, и Совет Старших уже делит власть между собой.
• У Дозорных есть связи с подпольной сетью медиков «Анонимный Гиппократ», оказывающей бесплатную помощь неимущим.
• Несколько крупных боссов корпоративной безопасности в Арк Сити — «выпускники» Колыбели, и они негласно прикрывают банду.
• В подвалах Колыбели есть комната с фотографиями каждого ребёнка, которого Дозорные не успели спасти. Говорят, Чен заходит туда каждый день.
• Дозорные ведут «чёрный список» с именами торговцев детьми по всему Арк Сити. Когда-нибудь они начнут их вычёркивать.

«Ты думаешь, это просто банда? Нет. Это единственный дом, который у меня когда-либо был. И я умру, защищая его» — Дозорный «Семёра», 22 года, в Колыбели с восьми лет.

Примечание ACPD: «Избегать конфронтации. При необходимости входа в зону ответственности — уведомлять связных. Попытки задержания членов группировки на территории M-04 категорически не рекомендуются: риск массовых беспорядков превышает оперативную ценность».

Скорбящие Сёстры

Скорбящие Сёстры — не банда в традиционном понимании. Это три переплетённых культа, объединённых общей философией: существование — это страдание, а смерть — единственный выход из него. Но где другие нигилисты ищут конец для себя, Сёстры ищут тех, кого можно забрать с собой. Они охотятся на детей.

Философия

Учение Сестёр — эклектичная смесь гностицизма, танатоса и сетевой эзотерики. Мир, согласно их доктрине, является «Чёрным Ульем» — ловушкой, созданной слепым демиургом для пленения искр истинного света. Человеческое тело — это клетка. А человеческая жизнь — это пытка в ней. Единственный выход из цикла страданий для Сестёр — это осознанный Переход.

Но Переход должен быть правильным. Не трусливым бегством, а ритуалом, актом, который пробьёт брешь в стенах Улья и позволит другим увидеть свет.

«Ты не умираешь. Ты просыпаешься».

Структура

Сёстры функционируют как три полуавтономные ячейки, каждая со своим лидером, методами вербовки и типом жертв. Они называют это «Тремя Путями Пробуждения».

Методы

Вербовка

Каждое Гнездо работает в своей нише. Пепел забирает с улицы и из приютов детей, чьё исчезновение не вызовет тревоги. Сияние находит звёзд в сети и медленно изолирует от окружения. Тишина охотится в пространствах уязвимости — на форумах для людей с депрессией и в группах поддержки.

Контроль

Все жертвы находятся под постоянным наблюдением: через дневники в Пепле, постоянную трансляцию в Сиянии и кураторов в Тишине. Детям некуда бежать — каждый шаг отслеживается, каждая мысль документируется, каждая попытка выхода мягко и уверенно пресекается.

Переход

Смерть всегда ритуализирована. Точное время, место и метод определяются коллективно на «Совете Пробуждения». Банальное самоубийство недопустимо — это всегда акт, несущий послание. Популярные формы: самосожжение в общественных местах, прыжки с записью последнего слова, взрывы в местах скопления людей.

Отношения

С полицией

Безуспешное преследование. Проблема Сестёр является стандартной для всех нигилистических банд — членов культа нельзя арестовать до совершения преступления, а само преступление обычно заканчивается их смертью. Информаторов внедрить почти невозможно: уровень контроля внутри культа исключает двойную игру.

С Соседским Дозором

Это их единственный настоящий враг. Дозорные несколько раз перехватывали «младших» на ранних стадиях обработки. Сёстры, в свою очередь, дважды пытались проникнуть в Колыбель. Теперь между бандами идёт негласная война.

С другими бандами

Изоляция. Сёстры не делят территорию, не торгуют, не воюют. Они подобны призракам, присутствуют одновременно везде и нигде. Большинство жителей Мирабели даже не уверены, что Сёстры реальны, а не являются городской легендой.

Идентификация

Сёстры не носят опознавательных знаков и неотличимы от обычных людей. Тревожные признаки, что подросток может быть «младшей»:

• Внезапная изоляция от друзей и семьи.
• Постоянное присутствие «новой подруги», которая никогда не уходит.
• Ведение подробного дневника с жёсткими интервалами.
• Речь, наполненная эвфемизмами о «пробуждении», «возвращении домой», «сбрасывании оболочки».
• Постоянная запись своей жизни, новые брейнданс-импланты, маниакальная фиксация на расширении аудитории.

Угроза

Слухи

• Три лидера Гнёзд никогда не встречаются лично — вся их координация идёт через сеть, и никто из рядовых членов не знает, существуют ли остальные Гнёзда на самом деле.
• Полудница давно мертва, а её образ поддерживается ИИ-симуляцией, обученной на тысячах часов её записей.
• В глубокой Сети существует архив «последних шоу» Сияния — десятки предсмертных брейндансов. Говорят, некоторые корпоративные топ-менеджеры платят огромные деньги за доступ к ним.
• Одна из «старших сестёр» Тишины — действующий психолог службы опеки Арк Сити.
• Сёстры готовят нечто большое — «Большое Пробуждение», скоординированный Переход сотен «младших» одновременно. Говорят, они ждут только правильного момента.
• Иногда «младшие» сбегают. Те, кого находят живыми, не могут говорить о том, что пережили. Те, кого находят мёртвыми, всегда улыбаются.

«Ты спрашиваешь, почему я не ушла, когда могла. Ты не понимаешь. Уходить было некуда. Везде были глаза. Везде были сёстры. А потом... потом я перестала хотеть уходить. Мне было... спокойно. Впервые в моей жизни кто-то точно знал, где я, что со мной. Впервые кому-то было не всё равно» — показания выжившей на реабилитации в приюте Дозора.

Примечание ACPD: «Приведённую информацию необходимо воспринимать как недостоверную. Зафиксировано три инцидента, классифицированных как деятельность «Скорбящих Сестёр». Связь этих инцидентов с деятельностью единой организации не доказана. Расследование продолжается».

Инквизиторы

Инквизиторы — религиозная банда, исповедующая радикальную технофобию. В их извращённой теологии кибернетические импланты являются осквернением дарованного Богом храма человеческого тела. Любой, кто добровольно «сплавил нечестивый металл с дарованной Богом плотью», подлежит суду — и приговор в этом случае всегда один. Они называют это «спасением души». На практике это означает насильственное извлечение имплантов из живых жертв.

История

Банда зародилась в конце 2030-х, когда волна серых вторичных имплантов захлестнула Мирабель после кризиса в Феррогриде. Отторжение тканей, кибер-психозы, смерти от некачественного хрома — всё это породило ответную реакцию. Несколько харизматичных проповедников из окраинных церквей Мирабели объединили страх и горе в новую доктрину.

Первоначально движение было мирным — молитвенные собрания, листовки, благотворительные обеды. Перелом наступил в 2042-м, когда первый «Великий Инквизитор» — человек, чьё имя банда хранит в тайне по сей день — провозгласил переход от проповеди к действию.

Структура

Методы

Инквизиторы сочетают террор с социальной работой — классическая тактика культов.

Дневное лицо

• Благотворительные кухни для бедноты Мирабели.
• Бесплатные медосмотры — разумеется, без «нечестивых» сканеров.
• Молитвенные группы поддержки для жертв неудачных имплантаций.
• Юридическая помощь пострадавшим от корпоративных программ принудительного «улучшения» работников.

Ночное лицо

• Засады на одиноких носителей хрома.
• «Суды» — ритуальные похищения с извлечением имплантов, которое часто заканчивается смертью.
• Рейды на подпольные кибер-клиники.
• Теракты против магазинов кибернетики.
• Убийства серых продавцов хрома.

Отношения

С ACPD / ACRA

Двойная игра. Формально банда находится под преследованием — на известных властям лидеров открыты ордера. Фактически эти ордера используются ACRA как поводок, а сама ACPD уделяет Инквизиторам минимум внимания. Их жертвами в основном становятся нелегальные кибер-клиники и мелкие дилеры хрома, которые сами стоят поперёк горла у системы.

С Сёстрами

Взаимное игнорирование. У них нет пересечения интересов. Инквизиторы спасают души от хрома. Сёстры освобождают души от жизни. Теоретически здесь возможен идеологический конфликт, но практически они никогда не сталкиваются.

С Дозорными

Холодный нейтралитет. Дозорные защищают детей, Инквизиторы не трогают детей — этого достаточно для негласного перемирия. Иногда Инквизиторы передают Дозорным информацию о траффикерах, использующих кибернетику для контроля над жертвами. Иногда Дозорные закрывают глаза на «очистительные» акции в своих кварталах.

С Мастеровыми

Напряжённость. Многие Мастеровые носят производственный хром — это делает их потенциальными целями. Пока Мастеровые не покидают Феррогрид, конфликта между бандами нет. Но если рабочий с кибер-руками забредёт в Приход Покаяния не в тот вечер... Мастеровые знают об угрозе и предупреждают своих: держитесь подальше от M-07 и M-11.

С другими бандами

Напряжённый нейтралитет, периодически переходящий в открытые столкновения. Особенно острые отношения с любыми группировками, делающими деньги на хроме.

С корпорациями

Публично Инквизиторы стоят на стороне города и даже позволяют себе разыгрывать карту преследуемых слуг народа. Ходят слухи, что некоторые кибер-корпорации тайно финансируют Инквизиторов для устранения конкурентов, но доказательств нет. Биотехника Велнесс, с её идеологией «генетической чистоты», подозрительно терпима к движению — хотя официально осуждает насилие.

Идентификация

Члены банды принципиально не используют кибернетику. Даже базовые медицинские импланты — биомониторы, кардиостимуляторы, инсулиновые помпы — считаются «слабостью веры». Это делает их физически слабее большинства противников, что компенсируется фанатизмом и готовностью к смерти во имя дела.

Их опознавательные знаки:

• Красные робы для торжественных случаев или хотя бы один красный элемент в повседневности как символ плоти.
• Отсутствие любых имплантов, даже контактных линз с дисплеями.
• Острые угловатые цепи, напоминающие вериги.
• Татуировки с цитатами из «Чистого Канона» — их священного текста.

Угроза

Слухи

• Инквизиторы хранят извлечённые импланты в «Катакомбах» — межуровневом святилище где-то под Мирабелью.
• Великий Инквизитор сам был когда-то полностью хромированным и пережил «чудо очищения».
• Банда импортирует ЭМИ-оружие, способное отключать импланты в радиусе целого квартала.
• Некоторые «спасённые» жертвы, пережившие извлечение имплантов, сами становятся фанатичными членами культа.

«Если в твоём теле нет металла — тебе нечего бояться. Если ты добровольно подверг себя этому нечестивому слиянию — берегись. Инквизиторы пришли судить тебя».

Примечание ACRA: «Продолжать публичное осуждение насилия, избегая прямой критики базовых тезисов движения. Наставникам в секторах M-02, M-07, M-11 — усилить акцент на теме добровольности духовного выбора».

Мастеровые

Мастеровые — это банда, возведшая рабочую эстетику в религию. Там, где другие позеры копируют рок-звёзд и серийных убийц, эти ребята избрали своим божеством сам Труд — анонимный, тяжёлый, но необходимый. Они одеваются как ожившие фигуры с рекламы промышленного оборудования и говорят о себе как о единственных честных людях в городе лжецов.

Под сварочными масками скрываются лица тех, кто действительно знает, как работает Арк Сити, и какого труда стоит, чтобы он продолжал работать.

Эстетика

Мастеровые превратили промышленное защитное снаряжение в униформу, субкультуру и заявление. Элементы их образа:

• Сварочные маски или респираторы, которые носятся постоянно.
• Защитные перчатки, функциональные или декоративные.
• Светоотражающие полосы и неоновая маркировка опасности на одежде.
• Экзоскелеты и навесные рамы — многие носят их круглосуточно, даже если не работают на производстве.
• Тяжёлые ботинки с металлическими носами.
• Инструменты на поясе, настоящие и декоративные.

Это не всегда просто косплей. Многие Мастеровые — действующие техники, сварщики, операторы, инженеры. Их эстетика — продолжение их жизни. Сварочная маска не снимается не потому, что это красиво, а потому, что под ней лицо, которое не хочет узнавания.

История

Феррогрид всегда существовал для обслуживания остального города: здесь расположены энергоузлы, перерабатывающие станции, ремонтные доки, склады автоматики. Мало кто хочет жить здесь добровольно — обычно сюда переезжают, чтобы быть ближе к работе. К концу 2030-х в Феррогриде сформировалось специфическое сообщество: техники, рабочие, инженеры низшего звена — люди, которые знали, как всё устроено, но которых никто не замечал.

Первые Мастеровые появились как группа защиты интересов этого сообщества. Рабочие Феррогрида устали от того, что их грабят по дороге домой, что менеджеры задерживают зарплату, что корпоративная охрана игнорирует их существование. Они начали ходить группами, носить снаряжение вне работы, помогать друг другу.

Потом кто-то понял, что люди, обслуживающие инфраструктуру города, могут предложить услуги и вне официальных каналов. Нужен срочный ремонт, но не хочешь ждать три недели корпоративного подрядчика? Мастеровые помогут. Нужно, чтобы камера в определённом коридоре «случайно» отключилась? Это будет стоить дороже, но тоже возможно.

К 2045 году Мастеровые превратились из соседской самообороны в полноценный синдикат серых услуг, контролирующий значительную часть неофициального техобслуживания Среднего города.

Структура

Методы

Легальный фасад

Большинство Мастеровых — это реальные работники официальных предприятий. Они ходят на смены, получают зарплату, платят налоги. Банда существует параллельно официальной занятости, а не вместо неё.

Серые услуги

Основной доход банда получает от неофициального техобслуживания. Мастеровые предлагают то, что корпорации предложить не могут или не хотят: скорость, дискретность, гибкость. Ремонт без документации. Установка оборудования без лицензий. Модификации, которых нет в каталогах.

Информационный контроль

Люди, которые чинят камеры, знают, где находятся их жёсткие диски. Люди, которые обслуживают сети, знают, что по ним течёт. Мастеровые торгуют этой информацией. Нужно знать, когда будет плановое отключение света в секторе? Они скажут — за подходящую цену.

Саботаж

Оборотная сторона экспертизы. Мастеровые редко прибегают к прямому насилию — зачем, если можно устроить «случайную» аварию? Конкурирующий бизнес, отказавшийся платить, обнаруживает, что его системы охлаждения работают не совсем правильно. Менеджер, задержавший зарплату, застревает в лифте на восемь часов.

Кодекс

Мастеровые гордятся своим профессионализмом, и это не поза. Их внутренний кодекс строг:

1. Работа делается качественно. Халтура — это позор для всей банды. Мастеровой, выполнивший заказ плохо, отвечает перед бригадирами.
2. Своих не бросают. Травма на производстве, проблемы с законом, семейные сложности — банда поддержит.
3. Критическая инфраструктура священна. Мастеровые не саботируют системы жизнеобеспечения, больницы, службы спасения. Даже за большие деньги. Даже против врагов.
4. Маска = лицо. Снять маску при посторонних — это серьёзное нарушение. Анонимность защищает всех.

Отношения

С ACPD

Прагматичное сосуществование. Мастеровые не нарушают закон слишком открыто, ACPD не заходит в Феррогрид слишком глубоко. Серый рынок техобслуживания — всем известный секрет, но он поддерживает инфраструктуру, которую город не может обслужить официально. Многие офицеры ACPD регулярно пользуются услугами Мастеровых сами — чинят личное снаряжение и получают информацию.

С Сёстрами

Вряд ли вообще знают об их существовании. Мастеровые — люди земные, материальные, нигилистическая эзотерика им глубоко чужда.

С Дозорными

Союзники по расчёту. Мастеровые обслуживают технику Колыбели, Дозорные предоставляют информацию о событиях в жилых кварталах. Несколько «выпускников» Колыбели работают в Феррогриде, наводя мосты между бандами. Неписаное правило: если ребёнок рабочего попадёт в беду, Дозорные помогут.

С Инквизиторами

Настороженность. Многие Мастеровые носят производственный хром — экзоскелеты, кибер-руки, оптические импланты — это делает их потенциальными целями. Внутренний приказ банды — не ходить в M-07 и M-11 без крайней необходимости, не в одиночку, не ночью. Если Инквизиторы нападут на Мастерового в Феррогриде — ответ будет жёстким, но пока границы соблюдаются.

С бандами Некрополиса

Деловой контакт. Овердрайв покупает у Мастеровых запчасти и услуги по ремонту хрома. Данс Макабр иногда обращаются за химическим оборудованием. Мастеровые не задают вопросов и не выбирают клиентов.

С корпорациями

Официально они конкуренты — Мастеровые делают ту же работу, что и корпоративные сервисы, но делают это дешевле и без бюрократии. Корпорации пытались подавить серый рынок услуг несколько раз — всегда безуспешно. В итоге это привело к симбиозу: корпорации используют Мастеровых для работ, которые не хотят проводить официально. Мастеровые взамен используют корпоративные отходы и списанное оборудование.

Идентификация

Мастеровые — одна из самых узнаваемых банд Среднего города, их эстетику невозможно ни с чем спутать. Для правоохранительных органов это представляет проблему — ведь все они выглядят одинаково. Когда двадцать человек в идентичном снаряжении выходят из переулка, попробуй установи личность каждого.

Внутри банды идентификация происходит по маркировке инструментов, паттернам на одежде и рукопожатиям — всё это неразличимые детали для постороннего.

Угроза

Слухи

• Бригадиры собираются в «Дежурке» — легендарном баре где-то в глубине Феррогрида, куда посторонним вход закрыт.
• У Мастеровых есть полная схема всей инфраструктуры Среднего города, где отмечен каждый кабель, каждая труба, каждый технический коридор. Это информация, которая стоит больше, чем всё их легальное имущество.
• Специалисты тренируются на заброшенном заводе в глубине Феррогрида. Говорят, их готовят не как бандитов, а как диверсантов.
• Один из бригадиров — бывший инженер Верхнего города, сбежавший после корпоративного скандала. Его настоящее имя всплывает в полицейских базах каждые несколько месяцев, но почему-то никто не может его найти.
• Мастеровые знают о сети старых технических туннелей под Мирабелью, которых нет ни на одной официальной карте. Иногда они используют их для перемещения. Иногда — для того, чтобы кто-то исчез.
• Если заплатить достаточно, Мастеровые могут устроить «случайную» аварию где угодно в городе. Где угодно. Говорят, однажды они затопили этаж корпоративной башни — и ни одна экспертиза не нашла следов саботажа.

«Ты думаешь, твоя жизнь зависит от корпораций? От копов? Нет. Твоя жизнь зависит от парня, который вчера чинил клапан давления в твоём жилом блоке. Ты даже не знаешь его лица. А он знает, где ты спишь» — неизвестный Мастеровой.

Примечание ACCD: «Рекомендуем продолжить практику неформального сотрудничества с организацией, известной как Мастеровые. Альтернатива — увеличение штата техобслуживания Среднего города на 40% и существенный рост издержек. Юридические риски признаны приемлемыми».

Данс Макабр

Данс Макабр — необычная дорф-банда. Они не торгуют ради прибыли и не употребляют ради эйфории. Их наркотик — сама смерть: клиническая смерть, остановка сердца, угасание мозга, холод на границе небытия — и возвращение. Каждый член банды прошёл через это, многие — десятки раз. Они называют себя танатонавтами — путешественниками в смерть.

Территория

Глубоко в западной части Некрополиса, в лабиринте заброшенных технических туннелей и обрушившихся коммуникаций, Данс Макабр выстроили своё царство. Катакомбы — идеальное место для тех, кто флиртует со смертью. Здесь темно, холодно, тихо. Вдали от патрулей ACDD, вдали от рейдов Овердрайва, вдали от мира живых.

Их туннели украшены граффити — костями, черепами, абстрактными паттернами, которые, по словам членов банды, изображают то, что они видели «по ту сторону». Кое-где горят химические светильники, бросая мертвенный зеленоватый свет.

В самом сердце Катакомб находится «Морг» — центральное святилище банды, где проходят ритуалы и хранится оборудование для Переходов.

Философия

Данс Макабр верят, что смерть — это порог в иной мир. Что именно там находится, члены банды описывают по-разному: туннель света, бесконечная тьма, голоса мёртвых, ощущение абсолютного покоя или абсолютного ужаса. Но все сходятся в одном: там что-то есть.

Клиническая смерть — способ заглянуть за эту завесу. Каждая остановка сердца для членов банды становится паломничеством, а каждое возвращение — маленькой победой.

«Ты не поймёшь, пока не попробуешь. Мир — это шум. Боль, страх, желание, тревога — всё это шум. А там — тишина. Настоящая тишина. Когда сердце замолкает, ты наконец слышишь».

Со временем у членов банды наступают необратимые изменения в восприятии: мир кажется им менее реальным, их эмоции притупляются, страх смерти исчезает, и его заменяет странное томление. Многие говорят, что каждый раз возвращаться становится труднее — не физически, а психологически. Там лучше.

Эстетика

Данс Макабр культивируют образ живых мертвецов:

• Бледная, почти серая кожа — побочный эффект регулярных Переходов и жизни без солнечного света.
• Тёмная, свободная одежда, часто стилизованная под погребальные саваны или медицинские халаты.
• Макияж или татуировки в стиле Санта Муэрте — черепа, кости, цветы смерти.
• Следы капельниц и электродов на коже, которые носятся с гордостью.

Статусные маркеры:

• Количество «возвращений» — это главный показатель статуса, оно отмечается татуировками: одна вертикальная линия за каждую клиническую смерть.
• Длительность пребывания «на той стороне» — чем дольше ты был мёртв, тем глубже заглянул.
• Способность возвращаться без реанимации — это высший уровень. Таких называют «проводниками».

История

Банда возникла в начале 2040-х из группы наркодилеров, случайно открывших «эффект порога». Один из дилеров, известный как Первый Мертвец, едва не погиб от передозировки смесью опиатов и синтадреналина. Его сердце остановилось на четыре минуты. Когда его откачали, он рассказал о видении, которое пришло к нему на той стороне — и захотел вернуться.

В течение года вокруг него собралась группа последователей, экспериментирующих с контролируемой остановкой сердца. Многие умерли — по-настоящему, окончательно — но те, кто выжил, стали ядром Данс Макабр.

Первый Мертвец погиб в 2043-м — во время своего сорок седьмого Перехода. Его тело не нашли. Говорят, он просто решил не возвращаться — или ушёл так глубоко, что дорога назад закрылась.

Текущим лидером банды является Махеалани, женщина, пережившая больше шестидесяти Переходов. Её кожа имеет устойчивый синеватый оттенок, глаза почти не моргают, а голос звучит так, будто доносится из соседней комнаты. Члены банды говорят, что она уже наполовину находится по ту сторону.

Структура

Ритуал Перехода

Инициация в Данс Макабр — это первая контролируемая смерть. Кандидат готовится несколько дней через очищение организма, специальную диету и дыхательные практики. В назначенный час его приводят в Морг, помещают в камеру, оборудованную медицинским снаряжением.

Проводник вводит препарат — смесь сердечных депрессантов, синтадреналина и диссоциативов, по формуле, которая передаётся от учителя к ученику. Сердце кандидата сначала замедляется, затем останавливается полностью. Мозг начинает угасать, пока тело лежит под наблюдением. Три минуты — это стандартный порог для новичка. Потом — электрошок, адреналин, реанимация.

Не все возвращаются. Примерно каждый десятый кандидат погибает на инициации — это считается приемлемой ценой. «Они просто решили остаться» — так говорят в банде.

Методы

Наркоторговля

Данс Макабр являются одними из крупнейших дистрибьюторов в Некрополисе, но главная цель их заработка — финансирование и совершенствование своей практики. Их медицинское оборудование, препараты для Переходов, содержание Катакомб — всё это требует ресурсов.

Ассортимент разнообразен: от низкопробных уличных дорфов до эксклюзивных смесей собственного изготовления. Особо ценится их «Колыбельная» — препарат, вызывающий ощущение, близкое к Переходу, но без реальной остановки сердца — для тех, кто хочет заглянуть за край, но не готов прыгать.

Вербовка

Данс Макабр не вербуют новых членов — им не нужно, люди приходят сами. Обычно это те, кто пережил клиническую смерть, потерял близких или просто устал бояться конца. Катакомбы всегда открыты для ищущих.

Медицинская экспертиза

Годы экспериментов с остановкой сердца дали членам банды глубокие познания в реаниматологии. Некоторые «проводники» — это бывшие медики, ушедшие в Некрополис. Это делает Данс Макабр ценными союзниками: в подземном мире, где официальная медпомощь недоступна, умение вернуть человека с того света стоит дорого.

Отношения

С Овердрайвом

Холодная война с периодическими обострениями. Бустеры Овердрайва полагаются на хром и насилие, а Данс Макабр — на химию и ритуалы. Это два разных ответа на один вопрос: как жить в мире, который не предлагает ничего, кроме боли. Границы между территориями подвижны, конфликты случаются регулярно. Но полномасштабная война невыгодна обеим сторонам.

С ACPD / ACDD

Данс Макабр — дорф-банда, а значит, находится в юрисдикции полиции. Но Катакомбы слишком глубоко и слишком опасны, чтобы устраивать полноценные рейды. Полиция предпочитает сдерживание: пока Данс Макабр не выходит на поверхность и не пересекает определённых линий, их оставляют в покое.

С другими бандами

Данс Макабр — надёжные, хоть и странные партнёры. Они не нарушают договоров, не устраивают внезапных нападений, их товар стабильного качества. Единственную проблему составляет искажённое восприятие реальности у членов банды. Сложно смотреть в глаза человека, который шестьдесят раз умирал и возвращался с того света.

С рипперами и подпольными медиками

Симбиоз. Данс Макабр делятся знаниями о реанимации и предоставляют редкие препараты, в обмен получают доступ к оборудованию и помощь в сложных случаях.

Идентификация

Членов Данс Макабр легко узнать:

• Неестественно бледная кожа с синеватым или сероватым оттенком.
• Характерные татуировки — вертикальные линии на предплечьях (по числу Переходов), черепа, мотивы Пляски Смерти.
• Следы инъекций на руках и электродов на груди.
• Замедленные, плавные движения. Приглушённый голос.
• Специфический запах — смесь дезинфицирующих средств и благовоний.

Угроза

Слухи

• Проводники умеют убивать прикосновением — останавливать сердце точным ударом или нажатием. Никто не знает, правда это или легенда, но желающих проверять мало.
• Глубоко в Катакомбах есть камера, где хранятся в криогенных установках тела тех, кто «решил остаться». Данс Макабр верят, что однажды найдут способ вернуть их и расспросить.
• Махеалани давно мертва в обычном человеческом смысле — её тело поддерживается только силой воли и химией. Она не спит, не ест, почти не дышит. Просто чего-то ждёт.
• Некоторые члены Данс Макабр утверждают, что по ту сторону можно общаться с умершими. Услуга «связи с мёртвыми» предлагается за большие деньги — и говорят, иногда это действительно работает.
• Формула «Колыбельной» основана на старом корпоративном проекте по изучению околосмертного опыта. Проект давно закрыли, его исследователи исчезли, а следы их труда всплыли в Некрополисе.
• Однажды вся банда уйдёт в последний Переход одновременно — они устроят массовое паломничество на сотню душ, пробивающих путь туда, откуда не возвращаются. Они называют это «Великим Исходом» и говорят, что этот день приближается.
• Первый Мертвец не умер — он ушёл насовсем, и иногда возвращается в видениях тех, кто заходит достаточно далеко. Он говорит, что нашёл дорогу дальше, и что там можно остаться навсегда.

«Ты боишься смерти? Это смешно. Ты носишь её в себе каждую секунду — между ударами сердца есть пауза, и в этой паузе ты мёртв. Ты просто не замечаешь. Мы заметили. И мы научились делать эту паузу длиннее. Достаточно длинной, чтобы в неё заглянуть» — Махеалани.

Примечание ACPD: «Группировка Данс Макабр классифицирована как дорф-банда средней угрозы. Рекомендуется политика сдерживания. После контакта с членами группировки очевидцы свидетельствовали необычные психологические эффекты: ощущение дереализации, навязчивые мысли о смерти. Рекомендуется минимизация прямого взаимодействия».

Дрексия

Дрексия — это загадка, обёрнутая в городские легенды и погребённая в темноте. Они живут там, куда не спускается никто — в затопленных туннелях и заброшенных полостях под фундаментами Арк Сити, в местах, которых нет ни на одной карте. Они говорят, что их предки пришли со дна океана. Они носят код рабства в генах и чтят богиню, чьи воды породили человечество.

Большинство жителей Арк Сити считают Дрексию мифом. Те, кто спускался достаточно глубоко, знают: иногда мифы обретают плоть.

Миф творения

История, которую рассказывают дрексийцы — если верить тем, кто слышал её и вернулся — звучит так:

Когда корабли везли наших праматерей через океан, некоторых выбрасывали за борт. Беременных, больных, непокорных. Их считали грузом — испорченным грузом. Они тонули в солёной воде, и море становилось солонее от их слёз. Но дети в их чревах не умерли. Они родились в воде, и с водой сделали свой первый вдох. Они никогда не знали воздуха и солнца. Они опустились на самое дно, и там, в темноте, построили свой мир.

Йеманджа, Мать Вод, защитила их. Она дала им жабры вместо лёгких, глаза, видящие в темноте, кожу, что не боится холода. Она научила их слышать музыку в токах воды. Века они жили на дне океана, в городах из ракушек и кораллов.

Когда люди построили этот город на костях Детройта, они пробурили землю и достигли подземных вод. Воды, которые помнят океан. И мы пришли.

Это миф. Это не может быть правдой. Но у тех, кого видели — действительно странная кожа. И глаза. И что-то с дыханием.

Территория

Глубоко под Некрополисом, под слоями городской инфраструктуры, лежит Подкузница — остатки промышленного комплекса эпохи первой застройки, частично затопленные грунтовыми водами. Здесь темно — по-настоящему темно — это не тьма Некрополиса, где всегда есть хоть какой-то отблеск неоновых огней, а абсолютная чернота глубин. Здесь холодно. Здесь мокро — стены покрыты конденсатом, пол под ногами хлюпает, а в некоторых секциях вода доходит до пояса или выше.

Здесь живёт Дрексия. Если они вообще живые существа.

Карт Подкузницы не существует. Те, кто спускался вниз и возвращался на поверхность, описывают лабиринт затопленных коридоров, камеры с непонятным оборудованием, странные звуки — низкочастотную пульсацию, похожую на сердцебиение или далёкую музыку.

Эстетика

Немногие видели дрексийцев и могли об этом рассказать. Описания очевидцев разнятся, иногда противоречат друг другу. Их общие черты:

• Тёмная кожа с необычным оттенком — синеватым, зеленоватым, иногда с едва заметным свечением.
• Глаза, адаптированные к темноте — увеличенные зрачки, сверкающие, как у ночных животных.
• Странная манера дыхания — медленная, глубокая, иногда прерывающаяся на неестественно долгие паузы.
• Одежда из неопознанных материалов органического происхождения.
• Украшения из ракушек, костей и металлических фрагментов.

Религия

Дрексийцы почитают Йеманджу — Мать Вод, Мать Оришей, Мать Человечества. Богиню рек и океанов, защитницу женщин и детей, ту, что утешает скорбящих и смывает горе. В их версии культа Йеманджа — не просто богиня, а буквальная праматерь. Она спасла детей, выброшенных в океан, и переделала их, чтобы они могли жить в её царстве. Каждый дрексиец — её потомок, носитель её крови, её дыхания, её памяти.

По свидетельствам, ритуалы дрексийцев проводятся в воде. Те, кто слышал звуки из Подкузницы, описывают пение, ритмичные удары, и музыку — глубокую, басовую, резонирующую в костях.

Музыка для Дрексии особенно важна. Дрексийцы верят, что определённые звуковые частоты — это язык воды, голос самой Йеманджи. Техно, зародившееся в Детройте, на руинах которого стоит Арк Сити — для них священное писание, закодированное послание предков.

Код рабства

Есть вещи, о которых дрексийцы говорят только между собой. Но кое-что просачивается и наружу. Они верят, что рабство — не просто историческое событие, а генетический код. Травма, впечатанная в ДНК, передаваемая из поколения в поколение. Код подчинения, код страха, код, который делает человека имуществом.

Их предки — те, кого выбросили в океан — освободились от этого кода. Вода смыла его, Йеманджа переписала их природу. Дрексийцы — первые по-настоящему свободные люди за тысячи лет.

«Вы несёте цепи в хромосомах. Вы рождаетесь рабами — корпораций, государств, собственного страха. Мы утонули и переродились. Мы — дети свободных вод».

Это делает их... другими. Они смотрят на поверхностных жителей со странной смесью жалости и отстранённости. Как на родственников, всё ещё живущих в горящем доме.

Деятельность

Что делают дрексийцы? Чем живут? Как взаимодействуют с внешним миром? Никто толком не знает.

Подтверждённые факты

• Иногда их видят в глубине Некрополиса, поодиночке или маленькими группами. Они не нападают без провокации, но и любых контактов избегают.
• На чёрном рынке можно встретить странные предметы, предположительно дрексийского происхождения: органические импланты, препараты неизвестного состава, музыкальные записи, от которых у слушателей начинаются галлюцинации.
• Несколько человек за последние годы «ушли к Дрексии» — исчезли в Подкузнице и не вернулись. Или не смогли, или не захотели.

Слухи

• Дрексийцы торгуют информацией — они знают всё, что происходит в подземных коммуникациях.
• У них есть технологии, непохожие ни на что на поверхности — не кибернетика, и не генная инженерия, а что-то третье. Что-то живое.
• Они крадут детей. Или спасают детей. Зависит от того, кого спрашивать.

Отношения

С миром поверхности

Минимальные. Дрексийцы избегают контакта, и большинство обитателей города даже не уверены в их существовании.

С Данс Макабр

Странная связь. Обе группы имеют дело со смертью и перерождением, обе живут в пограничных пространствах. Ходят слухи о ритуальных обменах — танатонавты уходят в Подкузницу и возвращаются изменёнными. Или не возвращаются вовсе, но передают послания.

С Овердрайвом

Никакого контакта. Бустеры не спускаются так глубоко — там нечего грабить и не с кем драться. Или они так думают.

С властями

Дрексия официально не существует. В базах данных нет такой банды. Несколько отчётов о «неидентифицированных гуманоидах в затопленных секторах» похоронены в архивах.

Идентификация

Как узнать дрексийца, если увидишь? Вероятно, никак. Те, кого этого хотел, отличались от обычных людей. Но если они не хотят внимания — кто знает, на что способна их адаптация.

Возможные признаки:

• Кожа, которая кажется влажной, даже когда суха.
• Движения, слишком плавные для человека.
• Резкая реакция на яркий свет, инстинктивное отведение взгляда.
• Устойчивый запах — странный, пряный, солёный, глубинный.
• Особенная реакция на низкие частоты и возможность слышать в инфразвуке.

Угроза

Загадки

Вот вопросы, на которые нет ответов:

• Сколько их на самом деле? Пятьдесят? Пятьсот? Пять тысяч?
• Как долго они здесь? С основания Арк Сити? До него?
• Откуда они действительно пришли? Это культ, обернувшийся мифами? Генетический эксперимент? Или они говорят правду?
• Чего они хотят? У них есть цель? План? Или они просто существуют, параллельно, отдельно, в своей вечной темноте?
• Что они делают с теми, кто к ним уходит?
• Почему иногда, глубокой ночью, из сливных решёток доносится музыка?

«Я был там. Внизу. Заблудился, фонарь сел, еда закончилась, думал, что умру. Они нашли меня. Вывели. Не говорили ничего, просто вели в темноте, держали за руку. У них были холодные руки. Очень холодные. Перед тем как отпустить, одна из них — женщина, я думаю — сказала мне одну фразу. Она сказала: «Море помнит». И они ушли. Растворились в темноте. Я до сих пор не знаю, что это значит. Но иногда я слышу воду — даже когда воды рядом нет. Мне кажется, она зовёт» — со слов выжившего после блуждания в Подкузнице.

Примечание ACPD: «Данная статья составлена на основе неподтверждённых свидетельств, слухов и городских легенд. ACPD не располагает достоверной информацией о существовании группировки Дрексия. Любые сведения о контактах следует направлять в пресс-службу ведомства».

МетаКорп — единственная сила, связывающая Арк Сити с внешним миром. Они контролируют каждый грузовик, каждый конвой, каждый контейнер, пересекающий выжженные пустоши между городом-аркологией и остальными NUSA. Формально они являются транспортной корпорацией. Фактически это государство на колёсах, чья власть простирается от границ города до горизонта, сколько видит глаз.

Они помнят Арк Сити до того, как он стал называться и был муниципальным образованием Детройт-Эри. Они строили его фундамент. И они знают вещи, которые город предпочёл бы забыть.

История

Когда в 2025 году консорциум корпораций начал возводить Арк-Сити на руинах Детроита, им нужны были рабочие руки — много рабочих рук, дешёвых, мобильных, не задающих вопросов. МетаКорп, которые к тому времени уже были одним из крупнейших номадских кланов Среднего Запада, оказались идеальными кандидатами.

Одиннадцать лет, с 2023 по 2034, конвои МетаКорп доставляли материалы, а их инженеры и рабочие закладывали фундаменты, монтировали транспортные артерии, сваривали гермооболочки, собирали временные жилые модули. Временные модули, которые потом стали постоянными районами. Феррогрид. Мирабель. Технические уровни Некрополиса. Всё это собирали руки номадов.

Когда в 2034-м Арк-Сити официально «закрылся» — запечатал себя от токсичных пустошей снаружи — многим из строителей заплатили отступные и указали на выход. Некоторых переселили внутрь, дав гражданство. Некоторым просто отказали в повторном въезде, без объяснений и апелляций.

МетаКорп это помнят.

Моурнволл

В трёх километрах от внешнего периметра Арк-Сити возвышается Моурнволл — Стена Скорби, многокилометровое бетонно-стальное сооружение, опоясывающее город кольцом. Официально это защитный барьер от радиоактивных бурь, мутировавшей фауны и рейдерских банд Пустошей. Фактически это граница двух миров. По эту сторону — цивилизация. По ту — всё остальное.

И МетаКорп контролируют эту границу.

Не юридически, конечно — юридически стена принадлежит городу. Но каждый КПП, каждый ремонтный участок, каждая патрульная вышка укомплектованы людьми МетаКорп. Городская администрация выписывает ордера, но кто будет их исполнять в трёх километрах от ближайшего полицейского участка?

Стена не имеет официального названия, а своё прозвище получила в честь тех, кто отдал свои жизни, чтобы город существовал — строителей, погибших при возведении, номадов, которым отказали в гражданстве, караванщиков, сгинувших в Пустошах. Вдоль внутренней стороны Моурнволла тянутся тысячи имён — выбитых, выцарапанных, написанных краской. МетаКорп помнят своих мертвецов.

Структура

МетаКорп функционирует одновременно как кочевой клан и как транспортная мегакорпорация, и эти два режима существования переплелись так тесно, что разделить их практически невозможно.

Деятельность

Логистическая монополия

МетаКорп контролирует 94% грузооборота между Арк-Сити и внешним миром. Еда, медикаменты, сырьё, технологии, люди — всё это проходит через их конвои. Теоретически существуют альтернативные маршруты, но на практике Пустоши слишком опасны для тех, кто не знает дороги.

Безопасность Моурнволла

Патрулирование, ремонт, контроль периметра по официальному контракту с городской администрацией.

Караванная торговля

Помимо корпоративных контрактов, МетаКорп ведут собственную торговлю с уцелевшими поселениями Пустошей, с другими номадскими кланами, с анклавами выживших в руинах Детройта.

Обмен информацией

Это их настоящий товар. МетаКорп знают, что происходит снаружи, знают, что происходит внутри, знают, какие грузы куда идут, кто за них платит, кто задерживает, кто врёт. Их информация не продаётся — она обменивается на что-то соразмерно полезное для клана.

Караваны

Жизнь МетаКорп в Мичигане — это дорога. Типичный караван включает в себя несколько десятков машин: грузовики, цистерны, жилые модули, машины сопровождения. Такая группа способна неделями существовать в Пустошах без поддержки.

Машины МетаКорп легко узнать: они тяжело бронированы, укрыты пылевыми фильтрами, без стеснения демонстрируют эмблему клана — оранжевого скорпиона в чёрном круге. Эта чёрно-оранжевая цветовая схема, потёртая от дорожной пыли и времени в пути — их визитная карточка.

Караванщики составляют элиту клана. Они знают маршруты, которых нет на картах. Знают, где можно проехать после бури, где притаились рейдеры, где сама земля ещё представляет угрозы. Это знание невозможно купить за деньги.

Что они знают

МетаКорп знают о городе больше, чем говорят. Они его строили. Они знают, что лежит под фундаментами, какие туннели существовали до того, как появился Некрополис, знают, почему некоторые секторы были запечатаны ещё до окончания строительства, знают, какие контейнеры ввозили в город в первые годы, и какие вывозили после закрытия.

Они знают о Подкузнице. Возможно, знают о Дрексии, или о том, что там было до Дрексии.

Они не вмешиваются. Не потому, что им всё равно — потому, что понимают: некоторые двери лучше держать закрытыми.

Отношения

С администрацией Арк Сити

Формально это партнёрство с контрактами, лицензиями, взаимными обязательствами. Фактически это холодная взаимозависимость — город не может существовать без логистики МетаКорп, а МетаКорп не могут существовать в NUSA без города как точки опоры. Обе стороны это понимают и улыбаются друг другу на переговорах. А ещё ни ACPD, ни ACBA не имеют юрисдикции за стеной — и обе стороны это отчётливо понимают.

С корпорациями

Прагматичный бизнес. МетаКорп доставляют грузы тем, кто платит, и не задают лишних вопросов. Их лояльность направлена к клану, а не к клиенту.

С бандами города

Дистанция. МетаКорп работают снаружи, банды находятся внутри, пересечений между ними мало. Когда они случаются, номады предпочитают решать вопросы деньгами, а не кровью. Но если кровь неизбежна — они к этому готовы.

Идентификация

Членов МетаКорп легко узнать:

• Дорожная одежда — практичная, многослойная, рассчитанная на пыль и радиацию.
• Клановые татуировки — скорпион на плече, семейные символы на предплечье.
• Пылевой загар — специфический оттенок кожи, который появляется только у тех, кто живёт в Пустошах.
• Манера держаться — спокойная уверенность людей, которые знают, что их много и они вместе.

Угроза

Слухи

• Соломон Рейес хранит архив строительства — полную документацию того, что было найдено и закопано под фундаментами. Говорят, там есть вещи, которые заставили бы эвакуировать целые районы.
• У МетаКорп есть соглашение с чем-то в Пустошах — вот почему их конвои почти никогда не атакуют: ни рейдеры, ни мутанты, никто.
• На самом деле Моурнволл построен не для защиты, а как карантинная мера. МетаКорп не ограничивают проникновение внутрь — они не выпускают наружу.
• МетаКорп строят что-то в Пустошах, за пределами досягаемости городских сенсоров.
• Однажды, много лет назад, конвой МетаКорп нашёл что-то в Пустошах — что-то, что пришло из Подкузницы. Они запечатали это место и никогда к нему не возвращались. Координаты знают только три человека в клане.

«Вы построили свой город на наших спинах, а потом закрыли двери перед нашими лицами. Это нормально. Мы не обижаемся. Мы терпеливые. Мы катимся вместе с миром, а мир — он всё помнит. И однажды, когда ваши стены падут — а они падут, они всегда падают — мы будем здесь. Снаружи. В ожидании» — Соломон Рейес, из речи на годовщине закрытия Арк Сити, 2044.

Примечание ACBA: «Рекомендуется продление всех действующих контрактов с МетаКорп на следующее десятилетие. Альтернативные логистические решения в данный момент нереализуемы. Дополнительно необходимо усилить мониторинг активности клана за пределами Моурнволла и пересмотреть уровень доступа к городской инфраструктуре».

Овердрайв — классический бустерганг в самом чистом, самом жестоком смысле этого слова. Никакой идеологии, никакой философии, никаких долгосрочных планов. Только хром, насилие и бесконечная погоня за следующим апгрейдом. Они существуют на границе между человеком и машиной, между бандитом и киберпсихом — и им там нравится.

Территория

Некрополис — это не городской район. Это то, что остаётся, когда всё городское уходит. Это нижний уровень Арк Сити, спрятанный под фундаментами мегаструктур Среднего города, где солнечный свет остаётся лишь в воспоминаниях, а закон упоминается только в шутку. Здесь доживают своё заброшенные промзоны ранней застройки, здесь в лабиринтах технических туннелей и обрушившихся переходов обитают те, кого система вытолкнула сверху.

ACPD сюда не спускается без тяжёлой поддержки. Корпоративной охране здесь вообще нечего делать.

Овердрайв контролирует северо-восточный сектор Некрополиса — сеть складских комплексов, которые они называют «Блоки», и делит подгород с Данс Макабр, дорф-бандой, обитающей в западных туннелях. Границы банд подвижны, а конфликты постоянны.

Эстетика

Бустеры Овердрайва — это ходячие каталоги нелегальной кибернетики.

Обязательные черты

• Боевые импланты в руках — когти и клинки. Без когтей ты не член банды.
• Усиленные рефлексы — синапсные ускорители, speedware.
• Подкожная броня — укреплённые кости, мышечные усилители.
• Искусственные глаза — с инфракрасным зрением и нередко записью.

Статусные маркеры

• Количество и качество видимого хрома — чем больше, чем агрессивнее, тем выше статус.
• Шрамы и следы неудачных имплантаций носятся с гордостью.
• Открытые порты и обнажённые интерфейсы — знак того, что ты готов к апгрейду в любой момент.

Овердрайв не прячет хром под одеждой или синтекожей — они выставляют его напоказ. Хромированные руки, светящиеся глазные имплантаты, оголённые стальные суставы — всё это для них не просто оружие, это сама их идентичность.

История

Банда возникла в 2141, когда Некрополис начал превращаться в зону отчуждения. Несколько мелких групп хром-фанатиков объединились вокруг бустера по кличке Редлайн — бывшего корпоративного охранника, слетевшего с катушек после принудительной имплантации боевого пакета.

Редлайн установил в банде простые правила: никакой иерархии кроме силы, никаких целей кроме выживания и хрома, никаких ограничений кроме тех, что накладывает собственное тело. Он правил два года, пока не ушёл в киберпсихоз во время рейда на конвой с имплантами. Говорят, он убил семерых своих, прежде чем его остановили.

С тех пор лидерство в Овердрайве — это вопрос грубой силы. Вожаки меняются каждые полтора-два года. Некоторые гибнут в стычках, некоторые — от рук собственной банды, некоторые просто сгорают, уходя в киберпсихоз.

Текущий лидер — Шаттер, женщина неопределённого возраста с полностью заменёнными конечностями и репутацией абсолютной психопатки. Она держит банду уже год — это рекорд со времён Редлайна.

Структура

Структура Овердрайва проста до примитивности:

Никаких формальных рангов, никаких титулов. Твой статус — это твой хром и твоя репутация. Убил больше, выжил дольше, несёшь больше железа — ты выше.

Инициация

Инициация в Овердрайв — это кровавый, полный боли и насилия ритуал.

Кандидат приводится в «Блоки», собирается вся банда, играет жёсткий индастриал, бьющий по ушам. Большинство собравшихся уже на стимуляторах.

По сигналу вожака банда набрасывается на кандидата. Не чтобы убить — чтобы порезать. Когти, лезвия, ножи — всё идёт в ход. Кандидат не должен сопротивляться, не должен бежать, не должен кричать.

Когда всё заканчивается — если кандидат ещё жив — его волокут к подпольному рипперу, который устанавливает первый боевой имплант. Обычно это когти.

«Жизнь — это боль. Ты родился в мир боли. Мы приветствуем боль. Мы и есть боль. Используй когти, чтобы причинять боль. Стань одним из нас — и боль не тронет тебя. Ты сам станешь болью».

После принятия нового члена в стаю банда выходит на улицы праздновать. Рейд инициации оставляет за собой кровавый след через Некрополис — другие банды в такие ночи уходят с дороги.

Методы

Насилие как образ жизни

Овердрайв существует для насилия — не ради денег, не ради территории, не ради идеи, ради самого акта. Когда бустерам скучно, они выходят на охоту и выбирают случайных жертв: одиноких прохожих, небольшие группы, неосторожных членов других банд — любого, кто оказался не в том месте не в то время.

Рейды за хромом

Единственная «стратегическая» активность банды — это охота за имплантами. Конвои с медицинским оборудованием, подпольные клиники, склады, иногда даже отдельные люди с качественным хромом. Овердрайв нападает, берёт что нужно, исчезает.

Наркотики

Бустеры сидят на коктейле стимуляторов и боевых препаратов — это помогает выжимать максимум из хрома и поддерживать агрессию. Это же убивает их раньше, чем хром успевает отказать.

Ночной образ жизни

Овердрайв активен в основном ночью — не из тактических соображений, так просто сложилось. Свет режет модифицированные глаза, стимуляторы лучше работают в темноте, да и ACPD ночью менее активна.

Вооружение

Бустеры предпочитают ближний бой — там их усиленные тела дают максимальное преимущество. Но это не значит, что они пренебрегают огнестрельным оружием.

Типичный арсенал

• Встроенные когти — стандарт для каждого члена банды.
• Тяжёлые пистолеты и SMG — для дистанционной работы.
• Полностью автоматическое оружие — для крупных рейдов.

Бустер в полном боевом снаряжении — это машина для убийства. Усиленные рефлексы позволяют ему уклоняться от выстрелов, подкожная броня держит мелкий калибр, а сила хрома даёт возможность буквально разрывать противников. Стандартные патрульные ACPD не имеют шансов против группы бустеров. Только ACDD, специальное подразделение, готовое к встрече с киберпсихами, может эффективно противостоять Овердрайву.

Отношения

С ACDD

Война на уничтожение. Это единственная банда Некрополиса, находящаяся целиком в постоянном розыске. Любой член банды может быть ликвидирован на месте без судебного ордера. Это не останавливает бустеров — скорее, добавляет им адреналина.

С Данс Макабр

Кровная вражда. Две банды делят Некрополис, и конфликты вспыхивают регулярно, а их различия в методах делают столкновения особенно жестокими. Ни одна сторона не может полностью вытеснить другую.

С другими бандами

Овердрайв не поддерживает союзов. Они нападают на любого, кто кажется им достаточно слабым или носит достаточно интересный хром. Иногда это приводит к коротким войнам с бандами Среднего города, которые быстро спускаются в Некрополис и там же заканчиваются.

С чёрным рынком

Линия жизни банды — это подпольные рипперы, торговцы имплантами, дилеры боевой химии. Без них Овердрайв не мог бы существовать. Банда яростно защищает своих поставщиков и платит щедро — пусть и краденым.

Идентификация

Стаю Овердрайва невозможно не узнать. Избыточный, агрессивный, выставленный напоказ хром — светящиеся глаза, хромированные конечности, оголённые порты. Если видишь группу людей, которые выглядят как ожившие каталоги боевой кибернетики — беги.

Угроза

Слухи

• Шаттер пережила киберпсихоз и вернулась — никто не знает как, терапии она не проходила. Некоторые говорят, она нашла способ контролировать безумие. Другие говорят, она просто научилась его скрывать.
• В глубине «Блоков» есть комната, увешанная трофеями — отрезанными хромированными конечностями предыдущих жертв. Бустеры называют её «Выставкой».
• Овердрайв регулярно получает импланты от кого-то из верхнего города — слишком качественный хром для обычного чёрного рынка. Кто-то сливает им корпоративные партии.
• Несколько бывших членов Овердрайва работают на ACDD — информаторами или даже оперативниками. Их держат на короткой химической привязи, но они знают Некрополис лучше любого копа.
• Редлайн, основатель банды, всё ещё жив. Обезумевший, давно уже больше машина, чем человек, он бродит где-то в глубинах Некрополиса. Иногда бустеры находят следы его присутствия — изуродованные тела, разорванные на части нечеловеческой силой.
• Раз в год, в годовщину смерти Редлайна, большая стая выходит на поверхность — двадцать-тридцать бустеров на боевой химии прорываются через Средний город. ACPD объявляет эвакуацию, но жертвы всегда есть.

«Ты спрашиваешь, что я думаю о своей семье? Посмотри вокруг. Это — моя стая. Хром и кровь. Мы — то, чем этот город боится стать. Мы — его правда. И однажды ночью мы придём за всеми, кто думает, что можно жить по-другому» — Шаттер, текущий лидер Овердрайва.

Примечание ACPD: При обнаружении группы из трёх или более лиц с видимыми признаками установки тяжёлой боевой кибернетики — не вступать в контакт. Немедленно вызвать ACDD и обеспечить эвакуацию гражданских. Повторяю: не вступать в контакт.